Пером и шпагой.
***
Прален был племянником бывшего министра Шуазеля и потому сам стал министром, заменив дядю. К де Еону он относился как к мелюзге, но шевалье заставил его переменить мнение о себе. Весь Париж был ошарашен новостью, казавшейся невероятной.
— Трактат готов и везут ратификации, — сообщили Пралену.
— Кто везет? Сам Роберт Вудд или…
— Нет, их везет наш кавалер де Еон!
— Как? — Пралена почти выбросило из кресла от удивления. — Неужели англичане спятили?
— Да, ваше сиятельство, они так очарованы секретарем герцога Нивернуа, что, противу всех древних обычаев, доверили отвезти ратификации де Еону…
Так и было. Доверие подвое, если не считать, что при отъезде де Еона из Англии его закидали на пристани тухлой рыбой.
— Вот тебе за Ньюфаундленд! — кричали британцы. Лондонцы пронюхали о взяточничестве тори, газеты выстреливали угрозы но адресу парламента, который за деньги продался французам. Лорд Кадмен, этот блестящий оратор, и таинственный журналист «Юниус» позволили себе глумиться даже над королем Великобритании — Георгом III…
Зато де Еон совершил блистательный въезд в Париж: толпы народа встречали посланца мира, карета его утопала в цветах.
— Мир, французы! — выкрикивал де Еон. — Я привез вам мир… Остров Мартиника остается за нами, а Куба — испанцам, как и прежде… Дела отечества не так уж плохи, французы!
Парижане бежали следом за каретой, а голытьба кричала:
— Еще.., еще что?
И де Еон утешил бедняков Франции:
— Ньюфаундлендская треска, это я вам обещаю, будет на столе бедняков, как и раньше…
Прален встретил его с распростертыми объятиями:
— Король ждет… Отчего я не знал вас раньше? Вы же замечательный дипломат Франции! Что вы любите? Ничего, кроме денег? Отлично… Три тысячи ливров для начала — от меня. Едем же…
Людовик был в восторге:
— Я не имею обыкновения целовать мужчин, но вас.., вас…
И он послал де Еону воздушный поцелуй с кончиков пальцев.
Де Еон, бодая шпагой позади себя воздух, расшаркался.
— Правда, Дюнкерк… — поморщился король. — Но бог выше нас! Не нам, не нам печалиться… Шесть тысяч ливров вы получите из моей шкатулки. Жалованье — в три тысячи, и.., нагнитесь!
Де Еон нагнулся — шею его облег муар.
— Орден святого Людовика.., вам! Какие имеете просьбы?
— Ваше величество, — сказал де Еон, охрипший от крика, — соблаговолите сурово наказать моих кредиторов, которые имеют наглость требовать, чтобы я вернул им свои долги, уже давно протухшие от старости!
Людовик хлопнул его по плечу:
— Я расплачусь за вас, мой славный шевалье.
И король вывел де Еона на балкон — явил его толпе:
— Французы! Вот человек, который привез нам мир…
— Урра-а.., мир, мир, мир!
Людовик захлопнул за собой балконные двери, и сразу в комнатах Версаля наступила тишина, словно в пустой банке.
— Я благодарен вам за мир, — сумрачно произнес король. — Теперь как раз пришло время, чтобы подумать о войне…
Де Еон, приложив ладонь к сердцу, склонился в поклоне:
— С рвением еще большим я готов трудиться на благо военных подвигов вашего королевского величества!
