Пером и шпагой.

***

В следующем 1787 году Лондон был взволнован появлением в своих клубах мулата Сен-Жоржа. Это был здоровенный красавец, ростом под потолок, любимец женщин и веселых мужских компаний. Сен-Жорж считался первым в мире бойцом на рапирах: рука мулата, сплошь из мускулов и нервов, не знала поражений.

Принятый в высшем свете, Сен-Жорж заранее застыл в позе победителя. Принц Уэльский уговорил его показать свое искусство публике, и в Карльтонгаузе состоялся сеанс фехтования. Ловко и быстро разил мулат соперников. Рапира его металась как молния, разбрызгивая яркие отблески света. Гордым счастливцем шествовал Сен-Жорж — под крики восторга — мимо трибун, и дождем сыпались к ногам красавца цветы и любовные записки от женщин.

— Кто еще? — спросил он, возвысив голос. — Кто еще рискнет на поединок со мною?

Лучшие бойцы Англии уже были побеждены, и теперь англичанам оставалось одно — аплодировать победителю… Придерживая шуршащие юбки, де Еон спустился с трибун для зрителей на арену.

— Принц Уэльский, — сказал он, — я когда-то имел счастие открывать бал с вашей матерью, а потому, хотя бы из уважения к моим годам, потребуйте тишины у публики.

Принц Уэльский поднял руку, восстановив спокойствие зала.

— Сколько лет этой карге? — спросили сверху о де Еоне.

И смущенно улыбался Сен-Жорж, вертя в руке свою рапиру.

— Эй, вы там! — крикнул де Еон обозленно. — Я не скрываю возраста: мне пятьдесят девять лет…

Тут же, на боевой арене, забрызганной кровью побежденных, де Еон с принцем Уэльским составил договор о встрече на рапирах с мулатом. Карльтонгауз дрожал от хохота. Кто-то из публики швырнул в де Еона огрызком яблока. Сен-Жорж оказался благороднее этих зрителей — он пожал руку «старухе»:

— Надеюсь, мы будем драться с наконечниками?

— Никаких помпонов на остриях, — возразил ему де Еон. — Бой будет настоящим, без сентиментальной жалости.

— Но.., как же вы?

— Юбки? — засмеялся де Еон. — Пусть они вас не смущают. Мои юбки сшиты из драгунских штанов.