Пером и шпагой.
***
Обычный, как всегда, обед в доме посольства. Де Еон сидел на конце стола — как раз напротив графа Герши.
— Ваше вино.., подогрето, — сказал дворецкий услужливо.
Де Еон отпил из бокала и тут заметил, что Манэн глянул в сторону посла. Это шевалье обозлило: уж не собираются ли эти господа подсчитывать выпитые им бокалы?
— Еще вина! — велел он дворецкому. — И оставьте графины на столе. Я и сам умею наклонять их до тех пор, пока они не станут пустыми.
Глаза вдруг смежило от сладкой усталости, он зевнул и понял: опий… «Или хуже опия?».
— Вы меня, решили, господа, кажется, отправить в Париж, — произнес де Еон, еле ворочая языком. — Так отправляйте… Но зачем же путать адрес и посылать меня сразу на тот свет?
Собрав все силы, он рывком поднялся из-за стола.
— Ни с места! — обнажил он шпагу. — Я разгадал ваш замысел.
Если бы де Еон выпил мало вина, он бы заснул и спящего его бы отправили на корабль. Но его тут же вырвало, — доза яда в вине оказалась слишком велика!
Дома он уснул мертвецким сном. Когда же проснулся, то письмо короля — через тайного курьера — уже было в Лондоне. И, прочитав его, де Еон вдруг понял, что король боится его, ибо уже невольно попался на удочку своих же «секретов».
В воле самого де Еона было — война или мир с Англией? Стоял вопрос о престиже королевской власти! О нарушении мирного трактата лично королем Людовиком!
Какое грозное оружие попало в руки этого человека!..
— Мой любезный король, — тихо рассмеялся де Еон, — ну, разве же можно быть таким глупцом?.. Он позвал к себе друзей и произнес речь:
— Мои дорогие пьяницы, мои расслабленные жуиры и вы, блестящие бонвиваны! Наш дом отныне переходит на осадное положение, и вам, как честным шпионам короля, лучше в мои дела не вмешиваться… Маркиз, — сказал он ла Розьеру, — я вам передам кое-какие важные документы. Вы их доставите лично королю в руки! Кстати, вы будете иметь случай поправить карьеру, пошатнувшуюся из-за того, что я затесался в число ваших родственников…
Ла Розьер доставил в Версаль бумаги от де Еона.
— Положите на стол и уходите, — велел ему король. Едва двери за офицером закрылись, Людовик быстро разворошил громадный фолиант с бумагами…
— Мерзавец! — сорвалось с губ короля. — Здесь только его счета: сколько он сожрал и выпил… Но где же мои бумаги?
