Пером и шпагой.
***
Дуглас был вызван к Бестужеву.
— Видите? — спросил его канцлер, держа в руках статью о секретной помощи Франции. — Ну, так вот мы как! — И на глазах Дугласа он порвал ее в клочья, разбросав ошметки по полу…
После чего союз трех стран против Фридриха был заключен. План совместных боевых действий был опробован в Конференции, и де Еон стал собираться в дальнюю дорогу. Помимо письма Елизаветы к Людовику он отвозил во Францию еще 50 000 золотом лично для Вольтера и целый мешок бумаг петровской эпохи «Следы этого архива в начале нашего века были обнаружены в архивах министерства иностранных дел Франции и в библиотеке гор. Тоннера (родины де Еона); очевидно, там есть и документы, ускользнувшие от глаз наших историков.», чтобы Вольтер, не полагаясь только на свой гений, ознакомился бы с личностью Петра I по документам…
Перед отъездом кавалера Бестужев позвал его к себе.
— Ея императорское величество, — хрипло сказал канцлер, — изволила жаловать вас на дорогу в триста червонцев…
Канцлер хмуро брякнул на стол кисет с деньгами, и нежная лапка кавалера бесшумно потянула к себе русское золото.
— Это от императрицы, — продолжал Бестужев. — А сейчас получите и от меня… Вы не имели чести знать маркиза Шетарди?
— Довольно наслышан о его неудачах в России.
— А где маркиз сейчас, известно ли вам?
— Он умирает в крепости Ганнау…
— Вот, — подхватил канцлер. — Умирает в крепости… А ведь был он человеком не без дарований. Однако вздумал со мной тягаться и потому умирает в крепости, — с удовольствием повторил Бестужев, закончив грубо:
— Вам же, сударь, не пристало со мной тягаться. Слишком молоды!
— Грех молодости со временем проходит и обращается в другой грех, который времени уже не дано исправить.
— Может, я и стар для вас, — чеканно отвечал Бестужев. — Но я согласен выплатить вам из своего кармана не триста, как императрица, а все три тысячи червонцев, только бы вы…
— Я понимаю! Но, — решил поторговаться де Еон, — дайте уж мне сразу тридцать тысяч, и моей ноги не будет в России!
— Россия только начинается Петербургом, а кончается… Ну-ка, вспомните, сударь, чему вас учили добрые па теры?
— Россия кончается Сибирью, — захохотал де Еон.
— Бездарно вас учили! — грянул Бестужев. — Сибирь только пупок России, а понюхать, чем пахнет русская пятка, вы можете лишь на Камчатке… Так что, — закончил он тише, — маркизу Шетарди еще здорово повезло на крепости Ганнау! Прощайте, шевалье; надеюсь больше вас никогда здесь не видеть!
И маленький де Еон, отягощенный золотом, рванулся в путь. Карета его была английской, в которой удобно лежать, и, таким образом, для ночлегов он нигде не задерживался — только менял лошадей. Ехал он налегке, без багажа: пять копченых языков, каравай хлеба и бочонок с вином… Этого вполне хватит!
