Пером и шпагой.

НА КОНЕ — В КАПИТОЛИЙ.

Нивернуа недаром прозвали «сильфом» — он никак не мог усидеть на месте. Лондон уже осточертел ему, и герцог засыпал друзей и министров с просьбами об отозвании его. В этих просьбах смешалось все в одну кучу: зайцы и подагра, туманы Лондона и любовь к графине Рошфор, басни и капуста, политика и пудинги, которых Нивернуа органически не переваривал.

Надо было подыскать замену, и Прален вспомнил графа Герши — того самого Герши, который получил пощечину от де Еона на берегу Везера.

Прален не замедлил с отозванием Нивернуа.

— Ваше величество, — доложил он Людовику, — с вашего соизволения на место Нивернуа я назначаю графа Герши.

— Выскажитесь в пользу Герши, — произнес король.

— Имею к тому три довода. Вот первый: Герши в стесненных обстоятельствах — и службою поправит свои дела…

— Второй!

— Маркиза Помпадур, — напевал Прален, — будет недовольна, если Нивернуа заменят кем-либо из банды графов Брольи.

— Хм.., из банды? Ну, ладно. А третий довод каков? Прален помялся, но король одобрил его вялой улыбкой:

— Смелее, Прален! Мы же старые друзья.

— Вашему величеству уже известно о той упоительной связи, которую я пылко поддерживаю с женою графа Герши.

— Вы настоящий мужчина, Прален! — похвалил его король. — Но последний ваш довод мы переставим на первое место, ибо он самый существенный, и граф Герши да будет послом в Лондоне.

Назначение было заверено, и только тогда Прален сознался:

— Правда, сир, нас ожидает с Герши маленькое неудобство.

— Что такое?

— Дело в том, что этот старый осел Герши совсем не умеет писать грамотно. Право же, нет глупее человека во Франции!

— Это уже не столь важно, — вслух подумал Людовик. — Герши не виноват, что у него были плохие родители. А писать за него станет кавалер де Еон… Кстати, — добавил король, — этот шевалье как раз из «банды Брольи».