ЯРОСЛАВ МУДРЫЙ.

229.

ПСРЛ. Т. 1. Стб. 147–148; Т. 2. Стб. 135. Версия Новгородско-софийских летописей: ПСРЛ. Т. 6. Вып. 1. Стб. 173–174; Т. 4. Ч. 1. С. 111–112. Еще одна, сокращенная версия событий содержится в т. н. Владимирском летописце (ПСРЛ. Т. 30. М., 1965. С. 44), но она принципиально не отличается от приведенных выше. Единственное уточнение автора: «…избиваху старых муж и жен» по-видимому, представляет собой не более чем расшифровку выражения «старая чадь, бабы».

У историков есть сомнения в определении даты этого события, поскольку рассказ о волнениях в Суздальской земле несет в себе черты вставки. (Он вводится фразой: «Ярославу сущю Новегороде…», которая буквально повторяет фразу, читающуюся всего двумя строчками выше и открывающую летописную статью 6532 г.; в Радзивиловском же и Московско-Академическом списках «Повести временных лет» весь этот эпизод с восстанием в Суздальской земле вообще отсутствует — см: ПСРЛ. Т. 38. С. 64.) По-видимому, он имеет новгородское происхождение (ср.: Кузьмин А. Г. Начальные этапы… С. 376) и соединен с основным текстом статьи именно в связи с пребыванием Ярослава в Новгороде. По мнению О. М. Рапова, есть основания полагать, что запись о восстании в Суздальской земле была произведена летописцем по т. н. антиохийскому стилю и, следовательно, должна быть датирована не 1024-м, а 1032 г. (Рапов О. М. О датировке народных восстаний на Руси XI века в Повести временных лет // История СССР. 1979. № 2. С. 137–140). В подтверждение своей мысли автор приводит данные дендрохронологических исследований, согласно которым именно в 1029–1032 гг. в Восточной Европе наблюдалось «угнетение древесных колец», что говорит о неблагоприятных природных явлениях в эти годы (а именно они и должны были вызвать голод), а также свидетельства западноевропейских хронистов (в частности Рауля Глабера) о многолетнем неурожае и страшном голоде, охватившем в 1032 г. Европу. В принципе, предложенная датировка событий не исключена и, более того, выглядит весьма привлекательной (хотя в случае ее принятия придется ставить под сомнение данные «Повести временных лет» о пребывании князя Ярослава в 1032 г. на юге Руси). С другой стороны, точка зрения О. М. Рапова была подвергнута критике со стороны Я. Н. Щапова, который, видимо справедливо, отметил, что летопись характеризует суздальское восстание как явление местного масштаба и не дает оснований заподозрить неурожай и голод на всей территории Руси (что должно было бы следовать из гипотезы Рапова). (См.: Щапов Я. Н. Характер крестьянских движений на Руси XI в. // Исследования по истории и историографии феодализма: К 100-летию со дня рождения акад. Б. Д. Грекова. М., 1982. С. 141–142.).