ЯРОСЛАВ МУДРЫЙ.

250.

В литературе неоднократно предпринимались попытки связать те или иные сюжеты скандинавских саг с событиями войны Ярослава и Мстислава. Так, в одной из древнейших исландских родовых саг, т. н. «Саге о битве на Вересковой Пустоши», сообщаются сведения о некоем исландце Барди, сыне Гудмунда, который, по восстанавливаемой для саги хронологии, приблизительно после 1018 г. отправился на Русь, где находился в течение трех лет; он пользовался здесь почетом и уважением, имел свою дружину, вместе с которой участвовал в походов не названного по имени конунга (Ярослава?). В одном из походов Барди погиб; в целом, сведения о нем неопределенные (Рыдзевская. С. 230–232). По мнению Е. А. Рыдзевской, речь может идти о гибели Барди в Лиственской битве 1024 г. А. П. Толочко отмечает композиционную и сюжетную близость с летописным рассказом о войнах князя Мстислава исландской Саги о Бьёрне, в которой, в частности, речь идет о единоборстве Бьёрна с неким «витязем Кальдимаром», близким родичем конунга Вальдимара (князя Владимира Святославича). В этом Кальдимаре, по мнению исследователя, соединились черты князя Мстислава и Редеди. (См. Толочко А. П. Черниговская «Песнь о Мстиславе» в составе исландской саги // Чернигов и его округа в IX–XI вв. Киев, 1988. С. 165–175.) Наконец, намеки на взаимоотношения Ярослава и Мстислава находят в сообщении «Пряди об Эймунде» о том, что после смерти «конунга Вартилава» Ярослав правил «один обоими княжествами» (Джаксон. 2. С. 119). Но все эти аналогии кажутся слишком общими и, по-видимому, не дают оснований увязывать скандинавские сюжеты именно с событиями войны Ярослава и Мстислава.