ЯРОСЛАВ МУДРЫЙ.

311.

Такой расчет, точно сориентированный на 6537 г. (т. е. 1037-й, согласно антиохийской эре), содержится в краткой статье в составе Геннадиевской Библии 1499 г., озаглавленной «Раздрешение неизреченнаго откровения» и приписываемой знаменитому христианскому писателю III в., автору «Сказания о Христе и об антихристе», Ипполиту Римскому:«…Рече евангелист, яко связа диавола на тысющу лет. Отнеле же бысть связа-ние его? От вшестиа въ ад Господа нашего Иисуса Христа в лето пятьтысющное и пятьсотное и тридесять третьее (далее зачеркнуто. — А. К.) да иже до лета шестьтисющнаго и пятьсотнаго и тридесять третиаго, внегда исплънитися тисюща лет. И тако отрешится сатана по праведному суду Божию и прельстить мир до реченнаго ему времени, еже три и пол лета, и потом будет конець» (Библия 1499 года и Библия в Синодальном переводе. С иллюстрациями. М., 1992. Т. 8. С. 508). См. об этом: Данилевский И. Н. Замысел и название Повести временных лет // Отечественная история. 1994. № 5. С. 102–103; он лее. Эсхатологические мотивы в Повести временных лет // У источника. Сборник статей в честь С. М. Каштанова. М., 1997. Ч. 1.С. 207–210. Правда, выводы исследователя представляются излишне категоричными и явно преувеличенными. Так, никаких следов «колоссального по напряжению ожидания заранее рассчитанного конца земной жизни» к 1037 г. русские источники не обнаруживают; совпадение же целого ряда дат, на которое ссылается автор, дела не меняет, поскольку при ближайшем рассмотрении большая часть этих совпадений оказывается мнимой. (Это касается гипотетических и не подтверждаемых источниками дат основания киевской митрополии, составления т. н. «Древнейшего свода» и произнесения «Слова о законе и благодати» Илариона Киевского около 1037 г.) Следует также отметить, что привлечение данных Геннадиевской Библии возможно лишь с существенной оговоркой, ибо очевидно, что данный источник принадлежит совершенно другой эпохе и отражает другой уровень эсхатологических представлений: известно, что новгородский архиепископ Геннадий и его окружение специально и весьма тщательно занимались расчетом даты конца света в преддверие ожидаемого светопреставления в 7000 (1492) г.

В то же время теоретически расчет конца света к 1037 г. вполне мог быть выведен и из эсхатологических сочинений, известных на Руси в домонгольское время. Так, в «Сказании о Христе и об антихристе» Ипполита Римского время царствования антихриста (долженствующее наступить после тысячелетнего царствования Христа) определяется как «пол седмицы», т. е. три с половиной года: «…си суть тысящи и дьвесте и 60 днии, пол седьмицы, яже имать мучитель…»; «и единою седьмици разделившися на дъвое, и мьрзости и пагубе тъгда явивъшеся…» (Невоструев К. И. Слово св. Ипполита об антихристе в славянском переводе по списку XII в. М., 1868. Тексты. С. 97, 102). Три с половиной года после 1033-го (тысячелетия Страстей Господних) истекали к середине 1037 г. Правда, древняя Русь знала несколько космических эр, по-разному определяющих число лет между Сотворением мира и Рождеством Христовым, а потому точное приурочение всех этих сроков к определенному году от Сотворения мира было весьма затруднительно.