ЯРОСЛАВ МУДРЫЙ.

50.

См.: Древнерусские предания (XI–XVI вв.). М., 1982. С. 127 (подг. текста и перевод Г. Ю. Филипповского). Правда, возникает вопрос: не является ли известие о бегстве Феодора и Илариона из Ростова следствием догадки составителей Жития, не нашедших мощей этих первых ростовских епископов при разборке старого и строительстве нового Успенского собора?

В летописях конца XV в., восходящих к ростовской владычной кафедре, приводится довольно длинный перечень первых ростовских епископов: Феодор, Феогност, Феодор, Иларион, Феогност, Феодор, Леонтий, Иларион, Исаиа и т. д. (ПСРЛ. Т. 18: Симеоновская летопись. СПб., 1913. С. 22; Т. 24: Типографская летопись. Пг., 1921. С. 165). Как видим, Феодор упоминается здесь трижды, Иларион — дважды (вероятно, по ошибке). Откуда заимствовано имя епископа Феогноста (Феогнаста), упомянутого дважды, неизвестно. Современные исследователи склоны отрицать сам факт существования ростовских епископов — предшественников Леонтия (см. пред. прим.). Я. Н. Щапов, в частности, ссылается на показания Патерика Киевского Печерского монастыря, в котором Леонтий назван «первым престолником» (т. е. первым епископом Ростовским?), а также на статью 1231 г. Лаврентьевской летописи, в которой ряд местных епископов начинается с Леонтия, Исайи и Нестора (ПСРЛ. Т. 1. Стб. 457). Однако оба аргумента уязвимы. Слова епископа Владимиро-Суздальского Симона из его Послания к Поликарпу (из Киево-Печерского патерика): «… и се бысть первый престолник» (см. пред. прим.) в контексте всего Послания означают лишь, что Леонтий явился первым русским епископом среди постриженников Печерской обители, но не первым на ростовской кафедре. Отсутствие же имен Феодора и Илариона в статье 1231 г., возможно, объясняется тем, что оба они покинули свою кафедру.