ЯРОСЛАВ МУДРЫЙ.

446.

Позднейшие печерские источники совершенно иначе, нежели летописное «Сказание о начале Печерского монастыря», излагают историю преп. Антония. Согласно той версии «Сказания», которая читается в т. н. Кассиановской 2-й редакции Киево-Печерского патерика (составленной в 1462 г. печерским уставщиком Кассианом), Антоний дважды покидал Русь и отправлялся на Афон: первое путешествие отнесено ко времени князя Владимира Святославича; вернувшись после пострижения в Киев, Антоний вселяется в пещеру, «юже беша ископали варязи». Вскоре, после начавшейся смуты, Антоний, «видя таково кровопролитие… пакы бежа в Святую Гору»; окончательно он возвращается на Русь после по-ставления Илариона, и далее текст «Сказания» практически совпадает с летописным (Патерик. С. 16–17 и след.). Еще более поздняя печерская традиция уточнила датировки обоих путешествий Антония. Согласно Густынской летописи, первый раз он вернулся на Русь в 1013 г., в 1017 г. удалился вновь на Афон, а окончательно возвратился в Киев в 1027 г. (ПСРЛ. Т. 2. СПб., 1843. С. 261, 263, 266). В позднейших списках печерских игуменов начало подвигов Антония датировано 1012 г., а 1032 г. — уже игуменство Варлаама (Патерик. С. 210). В Кассиановских же редакциях Патерика (1-й, 1460 г., и 2-й) появляется еще одна дата, подтверждающая раннее возникновение обители: в Житии Феодосия, входящем, как известно, в большинство редакций Патерика, проставлена дата пострижения Феодосия, отсутствующая в более ранних редакциях, — 1032 г. (там же. С. 29).

После работ А. А. Шахматова «ранняя» версия происхождения монастыря признается сознательным тенденциозным искажением начальной печерской истории, восходящим к несохранившемуся Житию преп. Антония, которое было известно еще в XIII в. (на него есть ссылки в Патерике), но позже затерялось: по мнению исследователя, в Кассиановской переработке «Сказания о начале Печерского монастыря» использовано именно Житие Антония, причем «Сказание» в этом виде представляет собой более раннюю переделку первоначального текста, нежели тот его вид, который дошел до нас в летописи. См.: Шахматов А. А. Киево-Печерский патерик и Печерская летопись // Известия Отделения русского языка и словесности. Т. 2. Кн. 3. СПб., 1897. С. 818–827; он же. Житие Антония и Печерская летопись // Журнал Министерства народного просвещения. Ч. 316. СПб., 1898. С. 124–133; он же. Разыскания… С. 265–275 (правда, при редактировании тех же «Разысканий…» Шахматов признал, что Кассиан пользовался не Житием Антония и не гипотетической Печерской летописью, также не дошедшей до нас, но лишь выписками из Жития Антония, содержащимися в известных и дошедших до нас сочинениях — посланиях Симона и Поликарпа из Киево-Печерского патерика (см. С. 273, прим. 1) — это, конечно, сильно ослабляет аргументацию исследователя). Однако один из основных постулатов гипотезы А. А. Шахматова был по существу опровергнут С. А. Бугославским, показавшим, что текст «Сказания о начале Печерского монастыря» в летописной статье 1051 г. — первичный и, вероятно, близкий к первоначальному авторскому (Бугославский С. А. К вопросу о характере и объеме литературной деятельности преп. Нестора // Известия Отделения русского языка и словесности Имп. Академии наук. Т. 19. Кн. 3. СПб., 1914. С. 153–160). Более того, текстологический анализ различных редакций памятника позволяет сделать вывод об отсутствии какого-то определенного письменного источника, из которого могли быть сделаны добавления в текст «Сказания» по Кассиановской 2-й редакции: речь идет даже не о вставках в первоначальный летописный текст, а лишь о перемещениях внутри летописного текста (подробнее см. об этом: Карпов А. Ю. Когда возник Киевский Печерский монастырь? // Очерки феодальной России. Вып. 1. М., 1997. С. 10–14 и след.). Возможно, распространение «Сказания» — плод самостоятельного творчества Кассиана, использовавшего устные предания, занесенные в Киев непосредственно с Афона, насельники которого во второй половине XV в. были чрезвычайно заинтересованы в усилении связей с православной Русью (см.: Абрамович Д. И. Исследование о Киево-Печерском патерике как историко-литературном памятнике. СПб., 1902. С. 94–95); возможно, у Кассиана был предшественник, который еще до него выполнил всю редакторскую работу, в том числе разбил цельный рассказ о путешествии Антония на Афон и его возвращении в Киев на две части и перенес первую из них на несколько десятилетий вперед. Что же касается «ранних» дат, называемых печерской традицией, — напр., 1032 г. как года пострижения Феодосия или игуменства Варлаама, — то они оказываются явно несостоятельными. Так, из Жития преп. Феодосия известно, что Варлаам был сыном Иоанна, боярина киевского князя Изяслава Ярославича; следовательно, он не мог прийти в монастырь ранее 1054 г. Косвенные датировки, содержащиеся в Житии преп. Феодосия, не позволяют отнести его приход к Антонию ко времени ранее 1050 г. (см.: Карпов А. Ю. Указ. соч. С. 7–8, прим. 9). В то же время появление обеих дат в позднейших печерских источниках давно уже нашло приемлемое объяснение: преп. Антоний умер в 1072-м или в 1073 г.; в летописном же «Сказании о начале Печерского монастыря» имеется явно ошибочное сообщение, согласно которому после переселения в новую пещеру Антоний жил в ней до самой смерти, «не выходя ис печеры лет 40 никдеже» (ПСРЛ. Т. 1. Стб. 158). Очевидно, вычитание 40 лет и дало Кассиану основание назвать 1032 г. (см., напр.: Кубарев А. М. Нестор, первый писатель российской истории, церковной и гражданской // Русский Исторический сборник, изд. Обществом истории и древностей российских. Кн. 4. М., 1842. С. 401; и др.). Возможно, сходным образом появилась дата 1027 г. в Густынской летописи: зная об уходе Антония из Киева в 1069 г. (ср. ПСРЛ. Т. 2. СПб., 1843. С. 272), составитель летописи вычел 40 лет уже из этой даты и накинул еще два года для иных известных ему событий. О появлении цифры «40» в тексте летописного «Сказания» существуют разные мнения. Цифра эта явно неверна, поскольку известно, что Антоний покидал пещеры по меньшей мере дважды; второй раз в 1069 г. (ПСРЛ. Т. 1. Стб. 193). Возможно, загадку проясняет В. Н. Татищев, указавший, что в ряде древнейших летописей (не дошедших до нашего времени) стояло не «м» (40), а «w» (8), «что неосторожностию повреждено» (Татищев. Т. 4. С. 422, прим. 187). Палеографически замена этих букв вполне объяснима. Итак, «ранняя» версия основания Киево-Печерского монастыря явно несостоятельна.