ЯРОСЛАВ МУДРЫЙ.

230.

См.: Фроянов И. Я. Древняя Русь. Опыт исследования истории социальной и политической борьбы. М.; СПб., 1995. С. 113–139. По мнению автора, в Суздальской земле во время голода имели место лишь определенные «аграрно-магические ритуалы», не выходящие за рамки «традиций, уходящих в седую древность»; действия же Ярослава отнюдь не преследовали целью наказание волхвов, но стали таковыми только в результате «выдумки летописателя», которому и «поверили новейшие исследователи». (Основные положения этой гипотезы были изложены автором и в более ранних работах. См.: Фроянов И. Я. Волхвы и народные волнения в Суздальской земле 1024 г. // Духовная культура славянских народов. Литература. Фольклор. История. Л., 1983.) Критика, которой подвергает автор традиционное для советской историографии понимание суздальских событий как антифеодального восстания крестьян, несомненно, справедлива. Однако полное отрицание автором какой бы то ни было социальной (не обязательно классовой!) подоплеки суздальских событий, низведение их только к ритуальным действиям традиционного характера, по-видимому, нельзя оценить иначе как отрицание очевидного. (Это все равно что отрицать социальную направленность, например, восстания «черных людей» в Москве в 1547 г. на том только основании, что сами «черные люди» объясняли убийства Глинских и их сторонников тем, что будто бы княгиня Анна Глинская со своими детьми «вымала сердца человеческие, да клала в воду, да тою водою ездячи по Москве да кропила», и оттого-де Москва выгорела — эту параллель к суздальским событиям 1024 г. приводит, кстати, и сам И. Я. Фроянов.) Не случайно собственно летописный текст автору приходится интерпретировать отчасти как «выдумку» летописца, а такая оценка источника, как правило, свидетельствует о слабости гипотезы. В ряде случаев аргументация автора вызывает недоумение. Так, например, И. Я. Фроянов пишет о голоде и неурожае, «длившихся несколько лет подряд», ссылаясь при этом на работу О. М. Рапова (С. 124) — но в последней, как мы говорили выше, речь идет о многолетнем голоде и неурожае 1029–1032 гг.; далее же Фроянов утверждает, что целью поездки Ярослава в Суздаль был исключительно сбор дани для предстоящей войны с Мстиславом (С. 130–131) — однако эта война имела место в 1023–1026 гг., т. е. значительно раньше.