ЯРОСЛАВ МУДРЫЙ.

392.

ПСРЛ. Т. 1. Стб. 282; Т. 2. Стб. 259 (под 6615 г.). О судьбе княгини см.: Янин В. Л. Русская княгиня Олисава-Гертруда и ее сын Ярополк. С. 142–164. Имя Олисава названо в надписи-граффити на стене Киевского Софийского собора: «Господи, помози рабе своей Олисаве, Святоплъчи матери, русьскыи кънягыни…» (Высоцкий С. А. Древнерусские надписи Софии Киевской. С. 73). Князь Изяслав был женат лишь один раз, следовательно, Олисава и есть та самая княгиня-«ляховица», о которой неоднократно рассказывают русские источники. Впрочем, А. В. Назаренко оспаривает это мнение. Исходя из того, что княгиня Гертруда в принадлежавшей ей латинской рукописи (т. н. Трирской Псалтири, или «Кодексе Гертруды»; см. о ней выше, в предыдущей главе) называет князя Ярополка-Петра своим «единственным сыном» (в то время как Святополк был жив), а также из того факта, что в месяцеслове этой рукописи отсутствует память святой Елизаветы, предполагаемой небесной покровительницы княгини, и в то же время признавая, что сестра Казимира «ляхови-ца» была единственной супругой князя Изяслава Ярославича, исследователь приходит к следующему выводу: мать Святополка Олисава не тождественна Гертруде; она вообще была не законной супругой Изяслава, но его наложницей, и, следовательно, Святополк появился на свет вне брака (Назаренко А. В. Древняя Русь на международных путях. С. 566–570). Гипотеза А. В. Назаренко, несомненно, заслуживает внимания, однако показания русских летописей, по-видимому, противоречат ей. Пожалуй, можно согласиться с тем, что рожденный вне брака (согласно гипотезе Назаренко) Святополк обладал всеми правами князя, но едва ли правами княгини могла обладать наложница Изяслава. А между тем и в граффити Софийского собора, и в летописном известии о ее кончине («…преставися княгиня, Святополча мати») Олисава названа именно княгиней. Кроме того, летопись не содержит никаких намеков на то, что Святополк родился вне брака, хотя в других подобных случаях (на которые в подтверждение своей гипотезы ссылается А. В. Назаренко) это обстоятельство отмечено. Что же касается слов Гертруды о Ярополке как о своем «единственном сыне», то и они находят более или менее приемлемое объяснение: учитывая, что в то время, когда составлялся кодекс, Ярополк, по-видимому, перешел в католичество, он мог иметься в виду как единственный сын-единоверец своей матери (Янин В. Л. Русская княгиня Олисава-Гертруда… С. 156).