Библейская Русь. Часть 3.
18.16.2. Как представлял себе Джером Горсей политическую географию Европы XVI века.
В предисловии к описанию своих путешествий Горсей обращается к сэру Фрэнсису Уолсингему, главному государственному секретарю английской королевы [186], с.46-48.
Он пишет:
‹‹Я счел полезным… изложить все то, что вы жаждали узнать о моих наблюдениях во время путешествий… О самых редких и значительных явлениях в известных странах и королевствах северной и северо-западной частей Европы и Скифии, а именно, в РОССИИ, МОСКОВИИ, ТАТАРИИ СО ВСЕМИ ПРИМЫКАЮЩИМИ К НИМ ТЕРРИТОРИЯМИ И ГОСУДАРСТВАМИ›› [186], с.49.
Спрашивается, какие же государства Горсей назвал ПРИМЫКАЮЩИМИ к России, Московии и Татарии? Вот его список: Польша, Трансильвания, Литва и Ливония, Швеция и Дания, имперские княжества Верхней Германии, пять верхних и нижних союзных кантонов, Клеве, Вестфалия, Фрисландия, Фландрия, Брабант, Зеландия, Голландия [186], с.49. И все эти страны, как поясняет Горсей, состоят «из 17 Объединенных Провинций» [186], с.49. Спросим — провинций чего? В рамках нашей реконструкции совершенно ясно: провинций Великой = «Монгольской» Империи. При этом Горсей перечислил практически всю Западную Европу, назвав ее «примыкающей» к России, Московии и Татарии. Получается следующий взгляд на географию. В центре расположена Скифия — Россия, Московия, Татария — а к ней ПРИМЫКАЮТ страны Западной Европы. Например, Дания. Или Голландия. Которые с современной точки зрения трудно назвать ПРИМЫКАЮЩИМИ к Татарии. А с точки зрения Горсея Голландия ПРИМЫКАЕТ. Как и Дания.
Подчеркнем, что сегодня мы находимся к неравном, невыгодном положении по сравнению с историками скалигеровской школы. Мы вынуждены восстанавливать подлинную историю по уцелевшим осколкам, случайно избежавшим уничтожения. А скалигеровские историки XVI-XVII веков, имевшие доступ к подлинным документам, переписали их в нужном для себя ключе. И все, что им требовалось для «подтверждения» своей версии, они вписали прямым и четким текстом. Так что некоторая часть наших исследований напоминает труд следователя, который сталкивается с вроде бы надежным алиби. Он вынужден сначала обнаружить малозаметные следы, и лишь потом вскрываются зияющие провалы в версии, казавшейся такой надежной. И алиби начинает разваливаться.
