Клуб неисправимых оптимистов.

* * *

Мы целый час бродили по нашему кварталу. Папа обнимал меня за плечо, и я перестал быть невидимкой для окружающих. Папа знал всех и каждого — торговцев, консьержей, прохожих. Он здоровался, улыбался, шутил, перекидывался парой слов, представлял меня: «Мой второй сын, смотрите, как вымахал, уже меня перерос…» Он был похож на депутата, посещающего избирателей на рынке.

— Есть новости от Франка?

— Никаких.

— А у его подружки?

— Она больше не с ним. Они расстались перед его отъездом.

— Это ничего не значит. Он все равно мог ей написать.

— Франк не любит писать. Когда он уезжал на каникулы, мы даже открытки от него никогда не получали.

— Война — не каникулы.

Какая-то супружеская чета подошла к нам поинтересоваться, почему ремонт их ванной затянулся на две недели, и папа объяснил, как все стало сложно в наши дни: «Грипп, рабочие тоже люди, ну, вы понимаете…» — и пообещал, что лично все проконтролирует. Супруги ушли, рассыпаясь в благодарностях.

— Ситуация такова, что я и сам не знаю, когда сумею кого-нибудь к ним послать. Такова жизнь. Учись, пока я жив.

— Ты же сам говорил, что коммерции научить нельзя, что это должно быть в крови.

— Торговать легко, трудно освоить бухучет, право, налоги и бумажную писанину.

— Ты вот не учился, а преуспел. Научи меня тому, что знаешь.

— Торговля — игра. Всего лишь игра.

— Не понимаю…

— Ты — кот, клиент — мышь. Мышки — хитрюги, кот — воплощенное терпение. Он хочет слопать мышь — и перевоплощается в мышь. Начинает думать, как мышь. Коту требуется богатое воображение, чтобы поймать мышь. Решай сам, кем хочешь быть — котом или мышью. Воображению в коммерческой школе не учат. Что думаешь?

— Я согласен, если там нет математики.

— Замечательно! Вот увидишь, жизнь у тебя будет распрекрасная. У меня на тебя большие планы. Вместе мы добьемся бешеного успеха.