Клуб неисправимых оптимистов.

* * *

Я плюхнулся на скамейку, чтобы отдышаться, и Сесиль пришлось вернуться.

— Так и будешь тормозить каждые пять минут?

— Я выдохся. И шорты падают.

— Мне надоело твое нытье!

— Думаешь, с тобой легко? Ты злюка, ведьма! Хочешь бегать — вперед, наслаждайся! Но без меня!

— Пьер прав, ты — маленький придурок!

Я разозлился и пошел к выходу из сада. Мы с Сесиль часто спорили по разным поводам, но до такого никогда не доходило. Я был уже у ограды, но Сесиль так меня и не окликнула. Я обернулся и увидел, что она исчезла. Вернуться домой в таком виде было невозможно, а одежда осталась в доме на набережной Августинцев. Пришлось отправиться туда и прождать целый час на лестнице.

— Что ты тут делаешь? — удивилась Сесиль.

— Пришел переодеться.

— Давай выпьем кофе.

— Не хочу.

— Как насчет шоколада?

— Брось, Сесиль, я переоденусь и пойду.

— Ты больше не мой маленький братец?

Я не мог устоять перед таким обращением, и она это знала.

— Ты стала ужасно вредная.

— Я бросила курить.

— Не может быть! Давно?

— За неделю не выкурила ни одной сигареты. А отыграться могу только на тебе.

Она собрала со стола обрывки письма Пьера, нажала на педаль и бросила их в мусорное ведро. Шоколада не оказалось, пришлось пить кофе с молоком.

— Почему ты мне не сказала?

— Думаешь, я занялась спортом от нечего делать? Мне пришлось, я набрала два кило.

— Ты просто отекла.

— Если бы! Началось с двух килограммов, а кончится семью. Одна моя подруга поправилась аж на десять! Тебе понравится, если у меня все тело будет в жировых складках?

— Ты не преувеличиваешь?

— Нисколько!

Сесиль вышла и вернулась с альбомом фотографий:

— Вот, смотри. Это моя мать — до свадьбы. Она весила сорок восемь килограммов.

Сесиль начала лихорадочно листать страницы, дошла почти до конца и ткнула пальцем в черно-белый снимок, на котором ее мать позировала на фоне Акрополя.

— На пятнадцать лет старше и на тридцать кило толще. Не хочу стать такой же.

— А с чего ты взяла, что тебе это грозит?

— Дочери всегда становятся похожими на матерей, а сыновья — на отцов. Отсюда все проблемы.

— У меня с отцом никаких проблем нет.

— Значит, будут. Пьер пытался разорвать порочный круг. Мало кто так усердствовал, надеясь разочаровать семью. Судьба похожа на магнит, от нее не уйдешь. Пьер и папа никогда ни в чем друг с другом не соглашались, но мыслили одинаково. А теперь Пьер стал таким же тяжелым человеком, каким был отец.

— Раньше ты никогда не рассказывала о родителях.

— Их уже нет в живых. Что о них говорить.

— Можно посмотреть альбом?

— Ни в коем случае. Я бы давно выбросила все фотографии, но Пьер не разрешил. Понимаешь, о чем я? Люди вечно поддаются чувствам.