Клуб неисправимых оптимистов.

3.

Это массивное трехэтажное здание находилось на северной окраине Ленинграда, недалеко от железнодорожной станции Девяткино. На стене у ворот висела металлическая дощечка с надписью: «Службы общественного назначения. Посторонним вход воспрещен». Здание перестроили в конце войны. Никому не приходило в голову не то что проникнуть туда, но даже вообразить, что там происходит. Молодые люди, входившие и выходившие из загадочного дома, ничем не напоминали беззаботных студентов-весельчаков, они были молчаливы и крайне сдержанны. На верху мачты развевался красный флаг — здание было административным. По какой-то неизвестной причине полотнище было разделено по центру белой полосой и очень напоминало орден Красного Знамени, за что обитатели окрестных домов прозвали бетонный куб «Красным Знаменем». Чтобы попасть внутрь, требовалось пройти три контрольных тамбура. Внутреннее помещение аскетизмом напоминало бенедектинский монастырь и было разделено перегородками, как тюрьма. Повсюду стояли решетки, у решеток — будки с часовыми в форме. Они проверяли пропуска — находили фамилию в пухлом журнале приходов-уходов, нажимали на кнопку, раздавался щелчок, и решетка отъезжала в сторону. Некоторые — таких, правда, было немного — поначалу удивлялись количеству мер безопасности. Говорили часовым, что проходят мимо них по два раза на дню, так зачем снова и снова проверять документы? Те, естественно, не отвечали — может, были глухими или немыми? В конце концов студенты усваивали, что первым и главным правилом поведения является молчание. Иногда чья-нибудь фамилия отсутствовала в списке, дежурный звонил «наверх», и невидимый собеседник давал — или не давал — разрешение на вход. Соблюдение правил гарантировало полную безопасность. Время в этом месте не имело никакого значения, а безопасность была ремеслом. Доступ в аудитории тоже был организован по особой системе: студенты входили через одну дверь, преподаватели — через другую, открывающуюся из внутреннего коридора, что наводило на мысль о скрытых помещениях.