Клуб неисправимых оптимистов.

11.

Леонид выбрал партию, сыгранную в финале рядового турнира в Свердловске. Он хотел быть уверен, что никто из членов клуба ее не помнит. Ботвинник, единственный законный представитель Бога на земле, выиграл на сорок третьем ходу у грозного соперника — Александра Константинопольского, приверженца окопной войны и железобетонной защиты. Противник атаковал неприступную крепость, терял пешки, потом важные фигуры, после чего Константинопольский уподоблялся дорожному катку. Он никогда не рисковал. Его игра была механистичной. Смертельно скучной. Я две недели учил эту партию наизусть. Повторял ее десятки раз. Она снилась мне по ночам. У меня не было права на ошибку. Я запомнил пятьдесят два хода белыми, которые сделал Ботвинник, и пятьдесят один ход Константинопольского — его роль должен был играть Леонид. Я тренировался у фонтана Медичи, расставив фигуры на доске карманных шахмат, когда появился Саша. Он хотел пригласить меня в «Синематеку». Я спрятал в карман листок с записью партии.

— Не сегодня. Нужно работать. Завтра я играю с Леонидом.

— Вы не выиграете.

— Ошибаетесь! Многие собираются делать ставки.

— Невозможно. Будь у меня деньги, я бы поставил против вас и выиграл.

— Прошу вас, не ставьте на Леонида. Ставьте на меня. Я изучил его манеру, узнал его слабости и работаю над защитой Каро-Канн.[162].

— Ее уже лет двадцать не разыгрывают.

— Тем более. Он ничего не заподозрит.

— Я не знал, что вы так хорошо играете. Пожалуй, приду посмотреть.

Леонид и Виктор тщательно выбрали день. Тридцать первое марта, накануне первого апреля. Это их очень веселило. Леонид запретил мне посвящать в нашу затею Игоря.

— Они твои друзья, Леонид, а ты собираешься надуть их. Тебя это не смущает?

— Они небогаты и много не поставят.

— А как же Игорь? Мне перед ним неудобно.

— Успокойся, он никогда не участвует в пари.