Клуб неисправимых оптимистов.

* * *

Я все рассказал Игорю, и он назвал меня дурачком.

— Отец прав, в торговле можно заработать кучу денег.

— Ты хочешь всю жизнь пахать ради денег? Это твоя мечта?

— А чем еще я могу заняться? Математика для меня — закрытая книга!

— Таксист — вот лучшая профессия на свете, Мишель.

Слова Игоря прозвучали убедительно, хотя не все думали, как он. Три члена клуба работали таксистами, они часто жаловались на боли в спине — «чертов ишиас!», на то, что приходится с утра до ночи дышать выхлопными газами, дрожать от страха перед бандитами и полицейскими: одни могут перерезать горло и отобрать выручку, другие так и норовят выписать штраф.

— Работать нужно по ночам. Ночь — это свобода. Хозяин в спину не дышит. Машин на улицах не много, полицейских тоже, а у преступников есть дела подоходней, чем грабить таксистов.

У Игоря образовалась постоянная клиентура из полуночников — хозяев ресторанов, ночных клубов и артистов, — которых он развозил по домам на рассвете.

— Эти люди умеют жить. Они не крохоборствуют, дают щедрые чаевые. По ночам встречаешь людей, которые могут стать твоими настоящими друзьями, а днем ни у кого нет времени поговорить и выслушать другого.

Игорь проработал несколько месяцев и как-то раз, незадолго до полуночи, взял пассажира на улице Фальгьер и повез его на авеню Франклина Д. Рузвельта. Не все клиенты любят болтать с водителем, вот и этот за всю дорогу не промолвил ни слова и, только расплачиваясь, спросил:

— Вы русский?

Игорь взглянул в зеркальце. Он никогда не встречал этого человека — внушительная фигура, густые волосы, выразительное лицо беглого каторжника. Игорь, поколебавшись, кивнул, и следующий вопрос пассажир задал уже по-русски:

— Откуда вы?

— Из Ленинграда.

— А я родился в Аргентине, но в молодости жил в Оренбурге, знаете этот город?

— На Урале?

— Мой отец был врачом, во Францию переехал еще до революции.

— А я работал врачом в Ленинграде. Меня зовут Игорь.

— Я Жеф.

Игорь и Жозеф Кессель два часа проговорили в машине о родине, потом новый знакомый пригласил Игоря к себе выпить по стаканчику. Двое русских до утра обсуждали войну, Париж, музыку, Достоевского, шахматы и миллион других вещей, как будто были знакомы целую вечность. Игорь стал постоянным водителем Кесселя, но этим их общение не ограничивалось. Они часто ужинали вместе, Жеф представлял его как старого друга, расплачивался в ресторане по счету, но в такси всегда платил точно по счетчику — друзьям, как известно, чаевых не дают. Игорь не раз уводил Кесселя от стола и доставлял домой. Только Кесселю дозволялось садиться на переднее сиденье — он был больше чем клиент. Кессель надписывал Игорю книги по-русски и часто бывал в «Бальто». Мадлен очень этим гордилась и готовила блюда специально для него. Кессель подружился со многими членами клуба, некоторые потом узнавали себя в героях его книг. Виктор Володин впервые увидел Кесселя в клубе, за шахматной доской. И был искренне потрясен: оказывается, Игорь коротко знаком со знаменитостью. Он подошел и представился Кесселю, щелкнув каблуками:

— Граф Виктор Анатольевич Володин, кадет царской гвардии.

В другое время, при иных обстоятельствах, Виктор наверняка сделал бы блистательную артистическую карьеру. Кессель поверил каждому его слову и, не вмешайся Игорь, наверняка купил бы кинжал Распутина. Виктор был настолько убедителен в роли бывшего аристократа, что, когда Игорь его разоблачил, Кессель поверил не сразу.