Клуб неисправимых оптимистов.

17.

День, когда Леонид снова увидел Милену, стал лучшим в его жизни. Он и десять лет спустя вспоминал его со слезами на глазах. Милене пришлось очень долго ждать, пока сотрудники «Сюрте женераль» выдавали визу. Как только Леонид появился в дверях таможни, она кинулась к нему, обняла, и они долго не могли оторваться друг от друга. На пути к дому Милены белый «Рено-203» попал в пробку на набережной Турнель, где проходила демонстрация в защиту Розенбергов. Милена рассказала Леониду их историю и хотела припарковаться, чтобы принять участие в митинге. Мысль о том, что люди могут дефилировать по улицам с транспарантами и выкрикивать всякие глупости в адрес правительства, полиции и государства-союзника, Леониду показалась несообразной. В СССР он ходил только на идеально организованные, разрешенные властью демонстрации, где люди двигались стройными рядами в колоннах и ни о какой «самодеятельности» не помышляли.

— Что за дело вам, французам, до приговора, вынесенного американцам?

— Они ни в чем не виноваты! То, что случилось, позорно и бесчестно!

— Эти люди — шпионы. Они предали свою страну и заслуживают смерти.

— Да как у тебя только язык поворачивается! Это гнусно!

— Их осудили. Значит, они виновны. Во всяком случае, по американским законам.

В тот день тема Розенбергов стала для них яблоком раздора.

— Ты не знаешь американцев! — кричала Милена. — Не представляешь, на что они способны.

— По сравнению с нами, янки — мальчики из церковного хора.