Клуб неисправимых оптимистов.

* * *

Папе удалось купить билет, и он улетел. Пять дней от него не было никаких известий. Морис встретил его в алжирском аэропорту «Мезон Бланш», и папа сказал, что в помощи не нуждается. Морис видел, как папа садился в такси, но не знал, куда он отправился. Мама продолжала работать, как будто ничего не случилось. Мы слушали радио. В новостях сообщали о взрывах и покушениях, что не добавляло нам оптимизма.

Я не пришел на встречу с Сесиль в Люксембургский сад, и она позвонила. Я сказал, что заболел, но она не поверила:

— Что случилось, Мишель?

— Ничего.

— У тебя странный голос.

— Хронический бронхит.

— Я буду завтра в саду, приходи, если сможешь.

Я отправился в «Бальто», хотел рассказать все Игорю. Они с Вернером играли в шахматы. Имре сидел рядом и наблюдал. Я устроился за соседним столиком, чтобы дождаться удобного момента.

— Ну и вид у тебя, — заметил Имре.

— Что с тобой? — спросил Вернер.

— Не хочу надоедать вам своими проблемами.

— Такое впечатление, что ты собрался на похороны, — сказал Игорь.

— У тебя кто-то умер? — поинтересовался Имре.

— Не в этом дело.

— Если так, убери такое «лицо», — заключил Игорь.

— Не дави на парня, пусть поделится, ему станет легче, — предложил Вернер.

Я открыл было рот и вдруг заметил Лоньона. Инспектор появился незаметно, и никто не знал, как давно он слушает наш разговор.

— Продолжаешь вынюхивать, Братец Большие Уши? — спросил Имре.

— Не задирай его, — приказал Игорь. — Нам лучше не вести здесь серьезных разговоров.

— Вот именно, — тихим голосом подтвердил Лоньон. — Особенно по телефону. Хотя жизнь будет совсем унылой, если люди перестанут беседовать, согласны?

Он неслышной кошачьей походкой отошел к соседнему столику, за которым играли Владимир и Томаш, не заметившие, что инспектор за ними наблюдает.

— Кто-нибудь понял, что этот тип хотел сказать? — удивился Вернер.

— Думаю, да, — сказал я, глядя на массивную спину полицейского.