Клуб неисправимых оптимистов.

* * *

Имре получил работу кладовщика у оптового торговца готовой одеждой с улицы Абукир. Он перевозил по Сантье[108] на двухколесной тележке горы отрезов и кипы тюков, ужасно уставал и злился на Тибора, который воспринимал это как должное. Имре выдвинул ультиматум: «Даю тебе полгода на то, чтобы найти настоящую роль, или пойдешь работать как все».

В конце года вожделенную роль отдали другому артисту, но Тибор не пожелал работать как все, подчиняться сварливому патрону и общаться с неприятными коллегами. Игорь устроил его на работу ночным портье в «Акапулько», стрип-клуб на Пигаль. В начале вечера он выходил на бульвар Клиши в форме и бирюзовой фуражке офицера императорской гвардии — одному Богу известно какой! — и зазывал в клуб прохожих, в основном иностранцев, предлагая скидочные талоны на напитки (на шампанское — 50 %!). Работа была нетрудная, даже приятная, тяжело приходилось только в марте из-за холодной дождливой погоды. Хозяин клуба ценил Тибора; у него оставалось достаточно сил и времени на дневные прослушивания, но ни одной роли он так и не получил — даже в гастрольном туре по глухой провинции. Тибор неплохо зарабатывал, но совершенно не умел считать и не желал ни на чем экономить.

Тибор курил «Данхилл», не меньше двух пачек в день, — делал три затяжки и тушил в пепельнице. Работу Имре он считал недостойной и низкооплачиваемой, сам носил только дорогую одежду, а его друг никогда ничего себе не покупал, довольствуясь тем, что перепадало на Сантье. В «Бальто» Тибор всегда выбирал блюдо из меню, не глядя на цены. Жаки был известен размер их долга хозяину бистро, и он всегда ждал сигнала Имре, прежде чем принять заказ. Из всей стряпни Мадлен Тибор больше всего любил фрикасе в перечном соусе с картофелем по-сарлатски, поджаренным на утином жире с чесноком и с утиными желудочками, которые он обожал.

— Почему ты ничего не ешь? — удивлялся он, наслаждаясь вкусной едой.

— Я не голоден, — без запинки отвечал Имре.

У Тибора в «Бальто» был особый статус, тут его считали звездой, хотя вся его слава осталась в прошлом. Мадлен полагала, что актер не может зависеть от материальных обстоятельств, и потому Тибор всегда был должен супругам Маркюзо больше других посетителей. Когда сумма долга превышала красную линию, Жаки предупреждал Альбера, а тот оповещал Мадлен, она ставила в известность Имре, который, не говоря ни слова Тибору, вносил часть денег, и все начиналось сначала. Время от времени Имре в завуалированной форме пытался образумить Тибора:

— Тебе бы следовало сесть на диету. Ты поправился.

— Серьезно?

— Во Франции роли соблазнителей достаются стройным актерам. Хочешь быть премьером, похудей на четыре-пять килограммов.

Тибор садился на диету, переставал ужинать в «Бальто», но человек он был слабовольный и ни разу не отказался от приглашения танцовщиц или осветителей из «Акапулько», которые его обожали. Очень скоро маленькую хитрость Тибора раскрыли, и все вернулось на круги своя.

— Я толстею, потому что не работаю! В Венгрии я ел сколько хотел и не поправлялся ни на грамм. Все эти диеты — пустая трата времени. Что там у нас насчет гастролей в Бретани?

Неделю назад Имре получил отказ, но Тибору ничего не сказал, чтобы пощадить его нервы и самолюбие.

— У них пока не утвержден бюджет.

— В этой стране никто ничего не доводит до конца. Давай уедем в Америку, там каждый год снимают сотни фильмов. Бела Лугоши меня поддержит. Венгры всегда помогают друг другу.

— Если хочешь попытать удачу, езжай. Но без меня. Я не говорю по-английски. Во Франции у меня есть шанс, там его не будет.