Лев Троцкий.

Ленин и Троцкий: взлет враждебности.

В 1911–1912 годах против венской «Правды» и ее редактора развернулась бурная враждебная кампания со стороны большевиков, связанная с тем, что их попытка взять газету в свои руки окончилась неудачей. Как мы видели, Ленин весьма отрицательно относился к Троцкому еще с 1903 года, с того времени, как они крупно поссорились по вопросу о партийном уставе. Правда, в 1905–1907 годах его отношение смягчилось в связи с ролью Троцкого в революции и его поведением в Петербургском совете. Ленин позволял себе сдержанно-положительные оценки Троцкого и даже цитировал его. Но теперь положение было иным. Ленин готовил, а затем организовал в январе 1912 года в Праге «партийную» конференцию, которая на деле являлась конференцией большевистской фракции, но была важным шагом на пути превращения большевиков в самостоятельную партию. Неудивительно, что он видел в Троцком, чья деятельность была направлена на восстановление единства, главного врага. Это было время, когда недоброжелательность Ленина по отношению к Троцкому приобрела характер неприкрытой ненависти.

Троцкий, добивавшийся единства, как правило, не отвечал на злобные выпады Ильича, что, однако, не означало ничего иного, нежели ответную враждебность к Ленину, загнанную в глубину души, но от этого становившейся еще более острой.

Атаки Ленина начались с теории, если догматические рассуждения можно причислить к таковой. В статье «Цель борьбы пролетариата в нашей революции» (газета «Социал-демократ», март — апрель 1909 года) Ленин нападал на концепцию перманентной революции. Он утверждал, что ошибка Троцкого состоит в игнорировании буржуазного характера революции, «отсутствии ясной мысли по вопросу о переходе от этой революции к революции социалистической». Ленин упрекал Троцкого в том, чего тот и в помине не имел в виду. Троцкий будто бы предполагал, что одна из существующих буржуазных партий овладевает крестьянством, либо крестьянство создает собственную «могучую» партию. Из этой предпосылки большевистский лидер делал вывод, что у Троцкого имеет место смешение вопроса о классах с вопросом о партиях. Неверным считалось и заявление Троцкого о том, кто даст содержание правительственной политике. Игнорируя, что Троцкий назвал таковым пролетариат, в статье проповедовалась тривиальная истина, что вопрос о диктатуре революционных классов не сводится к борьбе в революционном правительстве.[318].

Столкновения перед Копенгагенским конгрессом Интернационала и на самом конгрессе еще более усилили озлобленность Ленина, его голословные выпады против Троцкого. В статье под претенциозным заголовком «Исторический смысл внутрипартийной борьбы в России» (апрель 1911 года) утверждалось, что Троцкий «плетется за меньшевиками, прикрываясь особенно звонкой фразой», что он преподносит «маркистски перекрашенные либеральные взгляды», что «герой фразы Троцкий стал вполне естественно и героем присяжного адвоката ликвидаторов и отзовистов, с которыми он ни в чем не согласен теоретически и во всем согласен практически».[319].

В следующих статьях Ленин продолжал нападать на план Троцкого созвать партконференцию.[320] В январе 1911 года в предельно возбужденном состоянии он начал писать, но так и не завершил статью, которую собирался назвать «О краске стыда у Иудушки Троцкого». Этот текст был настолько грубым, беспочвенным, написанным в состоянии аффекта, часто свойственного неуравновешенным политикам, что, слегка поостыв, Ильич забросил текст, который в то время так и не был опубликован. Этот фрагмент сохранился, однако, в архиве и был в 1932 году предан гласности услужливыми прихвостнями Сталина как раз в годовщину смерти Ленина,[321] хотя он компрометировал скорее не Троцкого, а самого Ленина.[322].

Думается, этот текст целесообразно привести полностью:

«Иудушка Троцкий распинался на пленуме против ликвидаторства и отзовизма. Клялся и божился, что он партиен. Получал субсидию.

После пленума ослабел ЦК, усилились впередовцы — обзавелись деньгами. Укрепились ликвидаторы, плевавшие в «Нашей заре»[323] перед Столыпиным в лицо нелегальной партии.

Иудушка удалил из «Правды» представителя ЦК и стал писать в «Vorwärts» ликвидаторские статьи. Вопреки комиссии, которая постановила, что ни один партийный лектор не должен ехать во фракционную школу впередовцев,[324] Иудушка Троцкий туда поехал и обсуждал план конференции с впередовцами. План этот определен теперь группой «Вперед» в листке.

И сей Иудушка бьет себя в грудь и кричит о своей партийности, уверяя, что он отнюдь перед впередовцами и ликвидаторами не пресмыкался.

Такова краска стыда у Иудушки Троцкого».

Казалось, после такого текста Ленин никогда не сможет взглянуть в глаза Троцкому, тем более пожать ему руку. В доброе старое время после такого заявления должен был последовать вызов на дуэль. Но большевистская моральная относительность была вне «буржуазных предрассудков». Таковой постепенно становилась и этика Троцкого. Пройдет немногим более шести лет, и Ленин с Троцким встретятся в высшем руководстве одной партии, в одном правительстве в качестве единомышленников и сотрудников в деле установления тоталитарной системы в России.

Пока же Ленин продолжал нападки на Троцкого. На протяжении всего 1911 года он бомбардировал партийные органы и прессу своими письмами, статьями, заявлениями, в которых стремился убедить их в опасности Троцкого и «троцкизма», лишь изредка проговариваясь об истинном смысле своих происков. Более или менее откровенным было заявление в ЦК РСДРП от 4 февраля 1911 года, в котором Троцкий именовался вождем примиренцев.[325] Ленину крайне не нравились манеры Троцкого, его, как он полагал, вождистские замашки, его «надутые фразы». Ленин пытался убедить, что Троцкий стремится «сделать карьеру на дешевенькой проповеди «соглашения» — со всеми, с кем угодно, вплоть до г. Потресова и отзовистов».[326].

Ленин заявлял, что Троцкий создал собственную фракцию. Сам отпетый фракционер, Ильич придавал термину, если он относился к другим, самый негативный, даже зловещий смысл. В то же время Ленин невольно выдавал свои усиливавшиеся и проявлявшиеся уже в предыдущей статье опасения по отношению к вполне возможному росту популярности Троцкого: «Последовательнее всех выразил свое примиренчество Троцкий, который едва ли не один пытается подвести теоретический фундамент под это направление. Фундамент это такой: фракции и фракционность были борьбой интеллигенции «за влияние на незрелый пролетариат»».[327] Обозвав Троцкого фракционером, Ленин всем контекстом статьи опровергал собственные рассуждения, а вслед за этим, видно, позабыв и предыдущие заявления, да и сам заголовок статьи («О новой фракции примиренцев или доброжелательных»), заключал, что газета Троцкого «Правда» не представляет собой социал-демократического течения и ни по одному принципиальному вопросу не дает самостоятельного и цельного ответа.[328].

По мере подготовки большевиками своей сепаратной конференции, а Троцким и рядом партийных группировок и течений объединительной конференции страсти вновь стали накаляться. Дальнейшая полемика сосредоточилась именно на подготовке, проведении и итогах Пражской конференции. В номере «Правды» от 16 (29) ноября 1911 года, вышедшем после перерыва в связи с финансовыми трудностями, жирным шрифтом было напечатано заявление, что эта газета, вопреки утверждениям Ленина, не является фракционной, а представляет собой партийный, социал-демократический орган.

В своем ответе Ленин пытался убедить, что со стороны Троцкого это — дипломатическая игра. Ленин уверял, что с Троцким невозможно полемизировать по существу, ибо у него «нет никаких взглядов», что он — дипломат «самой низкой пробы». И тем не менее Ленин тут же вступал в полемику с опубликованными в «Правде» тезисами, написанными, видимо, Троцким, в которых пропагандировалось партийное единство.[329].

На Пражской конференции Ленин вновь сосредоточил огонь критики на Троцком, его печатном органе и планах. Агент полиции информировал: «Следовавший за ним (после вопроса о правительственных страховых законопроектах. — Г. Ч.) доклад о «Рабочей газете» дал возможность «Ленину» подвести итоги своим прежним счетам с «Троцким», возбудившим его неудовольствие еще со времени начатой последним агитации за созыв общепартийной конференции из представителей всех партийных групп и организаций без предоставления особых преимуществ носителям тех или иных фракционных тенденций». Последующие выступления «Троцкого» за созыв конференции явились, по словам агента, «лишь новым поводом для преследования со стороны большевиков и главным образом «Ленина», стремившегося созданием «Рабочей газеты» подорвать тираж и популярность пользовавшейся значительным распространением «Правды»».[330].

Когда же большевистская конференция в Праге завершилась, Троцкий выступил в центральной газете германских социал-демократов «Vorwärts» со статьей «Из русской партийной жизни» (статья была опубликована без подписи, но «почерк» автора был выявлен сразу, авторство названо в ряде материалов, и Троцкий его не отрицал).[331] Статья была довольно сдержанной, но тем не менее недвусмысленно осудила Пражскую конференцию как шаг к углублению раскола РСДРП, обман и узурпацию имени РСДРП.

Ленин направил ответ в названную газету, но редакция отказалась его поместить из-за грубого характера материала. Тогда он появился в форме брошюры на немецком языке под заголовком «Аноним из «Vorwärts’a» и положение дел в РСДРП». Ленин оставался верен себе. Свою публицистическую манеру, стилистическую грубость и бездоказательность он приписывал оппоненту. Беспомощно, с длиннотами и повторениями, он пытался представить Пражскую конференцию не как большевистскую, каковой она являлась, а как социал-демократическую, которая лишь… означала разрыв между партией и ликвидаторством.[332] Ленин многократно намекал, что автором критикуемой статьи является Троцкий, а в конце брошюры прямо заявлял, что ее фразы «чересчур напоминают Троцкого, чтобы можно было всерьез дискутировать об этом».

Полемика продолжала набирать обороты в связи с проведением конференции в Вене и недолгим существованием «Августовского блока».

Ленин раздраженно встречал каждое упоминание о подготовке этой конференции. Видимо, именно для того, чтобы досадить Троцкому, а также имея в виду популярность венской газеты, он решил заимствовать название «Правда», когда приступил к подготовке издания большевистской газеты в Петербурге. Расчет не был безосновательным. Троцкий был взбешен. 23 апреля (6 мая) 1912 года, то есть на следующий день после выхода первого номера петербургской газеты, в венском издании появилась редакционная заметка с обвинениями по адресу большевиков в присвоении заголовка. Это было, пожалуй, наиболее острое публичное обвинение по адресу лично Ленина, появившееся в этот период со стороны Троцкого, ибо ясно было, что именно он — автор заметки. В ней говорилось, что Ленин просто получает удовольствие от несогласия и хаоса в партии. «Спрашивала ли редакция новой газеты нашего согласия? — ставил риторический вопрос Троцкий. — Нет, не спрашивала. В каком отношении стоит петербургская газета к нашей? Ни в каком. По какому же праву и кто именно пытается ввести свое предприятие в среду читателей-рабочих под флагом нашего издания? Такого права ни у кого нет и не может быть». Редакция венской газеты выступила с официальным обращением к питерской «однофамилице» с требованием, чтобы она изменила наименование. Притворно возмущенный Ленин 19 августа 1912 года писал в редакцию своей «Правды»: «Троцкому советую ответить в почтовом ящике: «Троцкому (Вена). Отвечать на склочные и кляузные письма не будем»».

Саму августовскую конференцию Ленин встретил крайне враждебно. Он называл ее «архиглупой затеей»,[333] правда, все же послав в Вену своего «разведчика». Им был А. А. Поляков, секретарь бюро РСДРП Центрально-промышленного района, который, как оказалось, являлся секретным сотрудником Охранного отделения. Ленин требовал от Полякова защищать в Вене решения Пражской конференции, но, главное, сообщить подробности и «обстоятельства дела детальнее».[334].

Ленин недвусмысленно называл позицию Троцкого прикрытым ликвидаторством. «Взгляните на платформу ликвидаторов, — писал он. — Ее ликвидаторская суть искусно прикрыта революционными фразами Троцкого».[335] И вслед за этим шла речь непосредственно о встрече в Вене: «Дипломатическое «примирение» ликвидаторских взглядов с партийными, разыгранное Троцким на ликвидаторской конференции, ровно ничего на самом деле не «примиряет»».[336].

Стремясь быть сдержанным в публичных выступлениях, ибо он играл роль примирителя, Троцкий давал волю чувствам в личных письмах. Одно из них, адресованное руководителю фракции меньшевиков в IV Государственной думе Н. С. Чхеидзе, написанное 1 апреля 1913 года, было перехвачено охранкой, сохранилось в ее архиве, а после того как Троцкий стал в советское время оппозиционером, было ловко использовано против него.[337] Письмо начиналось так: «Дорогой Николай Семенович! Во-первых, позволяю выразить Вам благодарность за то — не только политическое, но и эстетическое удовольствие, которое получаешь от Ваших речей… Да и вообще, нужно сказать, душа радуется, когда читаешь выступления наших депутатов, письма рабочих в редакцию «Луча» или когда регистрируешь факты рабочего движения. И каким-то бессмысленным наваждением кажется дрянная склока, которую систематически разжигает сих дел мастер Ленин, этот профессиональный эксплуататор всякой отсталости в русском рабочем движении. Ни один умственно неповрежденный европейский социалист не поверит, что возможен раскол из-за тех маргариновых разногласий, которые фабрикуются Лениным в Кракове». Все ленинское здание, изливал Троцкий свои чувства, построено на лжи и фальсификации и содержит в себе ядовитую основу собственного разложения.[338].

Еще перед этим в письме Аксельроду Лев называл Ленина паразитом, использующим «катастрофизм».[339].

В своих мемуарах Троцкий всячески снижал накал жгучей ненависти, которая проявилась в реакции Ленина на создание «Августовского блока». Он лишь кратко замечал: «…Ленин воспротивился объединению со всей силой. Весь дальнейший ход событий показал, что Ленин был прав».[340] Факт своего письма Чхеидзе с резкой критикой Ленина Троцкий здесь не отрицал, но и не подтверждал его.[341].

Чувствуя, что лавры объединителя социал-демократов ему не достаются, что раскол сохраняется в полной мере, Троцкий быстро охладел к своему детищу.

Уже вскоре после неудачи с созданием «Августовского блока» Троцкого все в большей степени стали интересовать события, назревавшие в «пороховом погребе», каковым являлись Балканы. Проявлением этого интереса был его отъезд на юго-восток Европы почти сразу после августовской конференции.