НИКОЛАЙ I.

«Славный мир положил конец подвигам армий наших»: Адрианополь.

Во второй половине апреля 1828 года Министерство иностранных дел России направило Порте и распространило в Европе декларацию о войне, в которой не только подробно отмечались факты нарушения Турцией различных статей предшествующих договоров и ее отказ от посредничества европейских держав, но одновременно выдвигались условия будущего мира. Декларация заканчивалась заявлением о решимости Николая I «не покидать оружия, доколе безопасность и пользы державы его не будут обеспечены на основаниях, в сей декларациях означенных».

14 (26) Апреля Николай подписал манифест о начале войны. А за шесть дней до этого состоялась его беседа с австрийским посланником графом Зичи, посланным Меттернихом с целью уговорить его вернуться в лоно Священного союза (отказавшись тем самым от самостоятельной политики в отношении Греции). Николай Павлович, констатировав, что война неизбежна, сообщил о том, что сам встанет во главе армии, чтобы «быть готовым принять в любой момент предложения султана, которые тот, возможно, пожелал бы мне сделать, увидев, что мое решение бесповоротно, а также и для того, чтобы иметь возможность остановить войска, когда мне это покажется необходимым. Вести войну я буду не на турецкий манер. Если истинные намерения Порты состоят в том, чтобы принять мои требования, я приму ее предложения всякий раз, когда мне их представят».

Вероятно, Николай I мог предвидеть в случае особых успехов недовольство великих держав. Возможно, этим объясняется тот факт, что в конце апреля К. В. Нессельроде объявил умеренные, как считали в Петербурге, условия будущего мира. Они включали территориальные изменения, намеченные, кстати говоря, еще П. И. Пестелем в «Русской правде»: присоединение Анапы и Поти, то есть черноморского побережья Кавказа. Предусматривалось также срытие турецких крепостей по Дунаю, подтверждение привилегий Молдавии, Валахии и Сербии, восстановление прав русской торговли и проход русских судов через Босфор, «умеренная контрибуция», «умиротворение Греции».

Спустя одиннадцать дней после подписания манифеста о войне, 25 апреля (7 мая), 95-тысячная 2-я армия под командованием престарелого П. X. Витгенштейна, получившего вскоре чин генерал-фельдмаршала, пересекла в трех местах Прут и вступила на территорию Дунайских княжеств. В соответствии с планом, разработанным начальником штаба генералом от инфантерии графом И. И. Дибичем, ставилась задача разгрома Турции в течение одной кампании. Осада крепости Браилов (ныне город Брашев в Румынии) на левом берегу Дуная была поручена великому князю Михаилу Павловичу; впрочем, осада продлилась всего около месяца. 7 (19) мая в полночь в русский лагерь прибыл и сам император. Переболев лихорадкой, он выехал затем в Бендеры для встречи Александры Федоровны и вместе с ней отправился в Одессу, а затем 18 (30) мая, уже один, — в Измаил. Там, в карантине, состоялась его встреча с бывшими запорожцами-старообрядцами, жившими в Турции и теперь вновь присягнувшими на верность России.

Многолюдный императорский лагерь был разбит у деревни Сатуново. Болотистая местность заставила соорудить на левом берегу Дуная фашинную гать протяженностью семь верст. Сам бывший военным инженером, Николай I внимательно следил за подготовкой гати и лично составил диспозицию на переправу. Через месяц после перехода через Прут русские войска 27 мая (8 июня) при поддержке Дунайской флотилии форсировали Дунай у Исакчи в районе Сатуново. Для переправы было использовано 40 лодок задунайских казаков, а меткая стрельба русских батарей сбила турок с их позиций. На следующий день император сам переправился через Дунай в лодке атамана Гладкова, который был пожалован чином полковника и Георгиевским крестом 4-й степени. Ему выдали также 10 крестов для награждения отличившихся казаков. Первые четыре казака, которые за ночь до переправы уже выбирали на турецком берегу наиболее удобные места для высадки, были переведены в гвардию. Иначе вышло с бывшими казаками-староверами из некрасовцев, то есть потомками булавинских казаков, ушедших в Турцию с Некрасовым еще при Петре I. Встретив Николая I хлебом-солью, они упали на колени, но император был с ними откровенен: «Не стану обманывать вас ложными надеждами: я не хочу удерживать за собой этот край, в котором вы живете и который занят теперь нашими войсками; он будет возвращен туркам, следственно поступайте так, как велят вам ваша совесть и ваши выгоды. Тех из вас, которые захотят возвратиться в Россию, мы примем, и прошедшее будет забыто; тех же, которые останутся здесь, мы не тронем, лишь бы они не обижали наших людей. За все, что вы принесете в наш лагерь, будет всегда заплачено чистыми деньгами». Наделенные турецким правительством землей и рыбными ловлями, некрасовцы предпочли остаться в Турции. К 20 июня (2 июля) все крепости южнее Силистрии сдались русским войскам. Только под Басарджиком (Добрич, позднее Толбухин) произошли первое столкновение с турками в открытом поле и соединение двух русских корпусов.

Турция смогла выделить на Дунайский театр 150 тысяч человек под командованием Хюссейн-паши, а на Кавказский — 50 тысяч иррегулярных войск. Султанский план военных действий в Румелии был достаточно реалистичен. На первом этапе предполагалось тремя корпусами занять оборону в предгорьях Балканского хребта, избегая решительных сражений, а три других корпуса оставить в качестве резерва к югу от Балкан. Основной ударной силой на начальном периоде войны, в виду незавершенности военной реформы после ликвидации корпуса янычар в 1826 году, должны были стать иррегулярные формирования и ополченцы. Выступили в поход и шесть обученных европейскими и египетскими инструкторами регулярных батальонов. Основные операционные планы турецкого командования на Кавказе исходили из опоры на крепости; предполагался также рейд турецко-курдской конницы по тылам русской армии с целью вызвать восстание мусульманского населения Дагестана, Гурии, Имерети. Тем временем мобилизация на местах шла плохо. В июне 1828 года вспыхнуло восстание в Боснии. Недостаток сил, причем со стороны как России, так и Турции, привел к некоторой стабилизации в военных действиях. Турки предпочитали отсиживаться в крепостях, а русская армия в условиях 45-градусной жары и болезней несла потери в личном составе, даже не участвуя в сражениях. Стратегический план русского командования предусматривал совместные действия армии и флота; поход же в центральную Болгарию, который мог вызвать восстание болгар, не входил в намерения Николая I.

После разведывательной вылазки отряда генерала П. К. Сухтелена к Варне, где находился 15-тысячный гарнизон, П. X. Витгенштейн сосредоточил основные силы (до 35 тысяч человек) под крепостью Шумла (город Шумен), где находилась ставка Хюссейн-паши (до 40 тысяч человек). Русский лагерь был разбит на высотах перед Шумлой. Здесь находился и Николай Павлович вместе со своим младшим братом. Бои шли с переменным успехом. Николай иногда попадал под огонь, награждал отличившихся воинов в бою и все больше убеждался в ошибочности принятого плана. Позиции турок под Шумлой оказались слишком сильными. Витгенштейн не смог выманить Хюссейн-пашу в открытое поле для сражения, атаковать же крепость не решился. 8 (20) июня он направил основные силы под Варну, куда уже из Анапы подошел Черноморский флот под командованием адмирала А. С. Грейга: шесть линейных кораблей, три фрегата, два бомбардирских судна. Флот принял участие в бомбардировке Варны и захватил 14 вспомогательных турецких судов. 21 июля (2 августа) в Варну выехал и Николай Павлович. Через три дня трудного и опасного перехода его отряд достиг высот, окружавших Варну, где уже находились войска А. С. Меншикова. Через несколько дней император неожиданно прибыл на фрегате в Одессу, где его ожидала супруга. Император был верен себе. Он не любил долго оставаться на одном месте, да и день рождения супруги, пусть с небольшим опозданием, он все же хотел отметить. 21 августа (2 сентября) на фрегате «Флора» Николай Павлович отбыл назад к Варне, но буря заставила корабль вернуться в Одессу. Тогда на коляске вдвоем с А. X. Бенкендорфом и в сопровождении ничтожного конвоя император преодолел 200 верст по румынской земле. Появление его в лагере под Кюстенджи (Констанца) вызвало восторг. Как пишет А. X. Бенкендорф, «нам подали хороший суп и постлали хорошие постели». В Каварне Николай снова пересел на фрегат «Флора», и 27 августа судно бросило якорь посреди русской эскадры у Варны, мечети которой уже были повреждены русскими ядрами. Штаб-квартирой императора стал линейный корабль «Париж». Каждое утро Николай прибывал в осадный лагерь, а на ночь возвращался на корабль, стоявший на рейде. Между тем осада продолжалась без особых успехов. Под бастионы подводились мины, после взрывов образовывались бреши, удобные для штурма. Приходилось отбивать и попытки турок деблокировать крепость. Присутствие Николая Павловича в армии оказывало двойственное влияние. В какой-то степени это мешало единоначалию и привносило суету. Не случайно многочисленную свиту, сопровождавшую Николая, полевые офицеры прозвали «золотой ордой». В конце августа положение начало меняться. На театр военных действий подошла русская гвардия. После почти трехмесячной осады, 29 сентября (11 октября), сильнейшая турецкая крепость на побережье капитулировала. На следующий день сдалась и цитадель. В общей сложности в плен сдалось 6 тысяч турок.

30 Сентября (12 октября) состоялась торжественная церемонии награждения отличившихся. Граф М. С. Воронцов получил шпагу с алмазами и благодарственный рескрипт.

На корабле «Императрица Мария» Николай Павлович отправился в Одессу. Его ждало очередное испытание морской стихией. Только чудом корабль не выбросило на турецкий берег. Позднее император приказал при строительстве нового одноименного корабля вделать кусок старого форштевня в дубовый форштевень нового судна в память того, что было пережито в октябре 1828 года. Новый корабль «Императрица Мария» был флагманом П. С. Нахимова в Синопском бою.

Овладение Варной стало главным стратегическим успехом кампании 1828 года. После этого большая часть сил 2-й армии ушла на зимние квартиры за Дунай. Тем не менее турецкой армии удалось, как и планировалось, удержать русскую армию между Дунаем и Балканским хребтом. Изнурительная война явно затягивалась.

В конце октября 1828 года И. И. Дибич представил императору план на новую кампанию. В этом плане предусматривалось два варианта. Во-первых, наступление через Малые Балканы на Константинополь, а во-вторых, движение вверх по долине Дуная, чтобы сначала поднять восстание сербов, а потом двигаться на турецкую столицу. Николай I сообщил о содержании плана И. Ф. Паскевичу, высказав и свои соображения: «Я предполагаю в предложениях будущей кампании вести за Дунаем войну более систематическую, нежели наступательную; ограничиться овладением Силистрии, Журжи и других крепостей, оставшихся доселе в руках турок на реке сей, стать на оной твердою ногою и с сего основания делать демонстрации к стороне Бургаса и, смотря по обстоятельствам, от сего рода войны перейти к действиям более наступательным…» Исходя из мнения царя, И. И Дибич представил вторую записку. В ней дополнительно обосновывалась необходимость предварительного создания на среднем Дунае операционной линии от Рущука (город Русе в Болгарии) до Никополя. Тогда же, в ноябре 1828 года, Николай Павлович сформировал Комитет «для обсуждения планов действий против Порты». С ноября 1828 года русская эскадра блокировала проливы Босфор и Дарданеллы с целью воспрепятствовать подвозу продовольствия в Константинополь. Положение в столице Османской империи становилось критическим.

Кампания 1829 года началась сменой командующих. В феврале П. X. Витгенштейн по собственной просьбе был отправлен в отставку. Его заменил более деятельный генерал И. И. Дибич. Новый командующий появился и у турок; им стал Решид Мехмет-паша. Численность турецкой армии на Балканах была доведена до 150 тысяч человек. Русская балканская армия насчитывала от 105 до 125 тысяч человек. Это было не так уж много, учитывая сложность местности и наличие у противника многочисленных крепостей.

Военные действия начались на море. 4 (16) февраля 1829 года отряд Черноморского флота во главе с адмиралом М. Н. Кумани с десантом на борту взял крепость Сизополь (Сизопол). После этого Грейг перевел флот из Варны к Си-зополю. К концу месяца у южного склона Балканского хребта была занята линия Ямболь (Ямбол) — Бургас, которая позволяла контролировать три перевала. В конце апреля — начале мая основные усилия Дибича сосредоточились на блокаде Силистрии (ныне город Силистра в Болгарии), где находился 30-тысячный гарнизон. Попытка контрнаступления турецкой армии была отбита. 30 мая (11 июня) Дибич нанес поражение 40-тысячной армии Решид-паши к югу от Силистрии под Кулевчи. Осада Силистрии продолжалась 44 дня, и 18 (30) июня крепость сдалась. Оставив отряд А. И. Красовского под Шумлой, Дибич совершил марш через Балканский хребет по маршруту, намеченному еще в апреле 1811 года М. И. Кутузовым. Левая колонна двигалась через Береговой перевал, правая — в направлении Провадия (Праводы) — Айдос, через Надир-Дербентский перевал.

Левая колонна начала движение 30 июня (12 июля), а правая — 3 (15) июля. Фактор неожиданности позволил преодолеть невысокие перевалы сравнительно легко. 13 (25) июля передовые отряды с ходу взяли крепость Айдос и спустились в долину Бургасского залива, где их уже ожидала русская эскадра. Дибич располагал за Балканами всего 25-тысячным войском. Однако узнав о незначительности гарнизона в Адрианополе (Эдирне), он предпринял 2 (14) августа наступление на этот важнейший турецкий город в Восточной Фракии. На самом деле только гарнизон Адрианополя насчитывал 13 тысяч человек. Имея всего 12 тысяч при ПО орудиях, И. И. Дибич подошел к Адрианополю. Его действия походили на авантюру, так как скутариискии паша мог нанести ему удар во фланг из Филипполя (Пловдива). Тем не менее известная поговорка «Смелость города берет» оказалась верной. Утром 8 (20) августа И. И. Дибичу преподнесли ключи от Адрианопольской цитадели. Русская армия заняла город, с которым было связано само создание Османской империи. «Любезный друг, с какою радостью я могу сказать вам: спасибо, Забалканский, — писал Николай И. И. Дибичу 4 августа, — название это принадлежит вам по праву, и я даровал его вам от всего сердца». До Константинополя оставалось 200 верст; полевой армии турок на пути к столице практически не существовало. В самом Константинополе был раскрыт заговор против султана.

На Кавказском театре военных действий с самого начала инициатива принадлежала армии И. Ф. Паскевича. 12 (24) июня 1828 года десантный отряд А. С. Меншикова после сорокадневной осады овладел Анапой, где находились шеститысячный гарнизон и отряды аджарских беев (в предшествующих войнах русские войска брали эту крепость в 1791 и 1808 годах). Падение Анапы лишило Турцию важной крепости и операционной базы на побережье Кавказа. Захвачено было четыре тысячи пленных, 83 орудия и 29 знамен. Вскоре, 14 (26) июня, 25-тысячный корпус генерала И. Ф. Паскевича перешел границу. 23 июня (5 июля) капитулировала крепость Каре — центр Карского пашалыка, населенного в основном армянами и курдами. В июле-августе 1828 года русские войска нанесли поражение Кесе Мехмед-паше под Ахалцихом, вскоре были заняты Ардаган, Поти и Баязет. В сентябре И. Ф. Паскевич отвел войска в Грузию на зимние квартиры.

Тревожное положение на Кавказском театре сложилось после получения в Турции известия о разгроме русской миссии в Тегеране 11 февраля 1829 года. Аджарский владетель Ахмед-бек расценил это как возобновление войны России с Персией и предпринял попытку отбить Ахалцих, однако безуспешно. Не удалось туркам прорваться и через Гюмры (Гумры) в Закавказье. После двух побед в конце июня — начале июля русская армия перешла в наступление. 27 июня (9 июля), в годовщину Полтавского сражения, был взят Эрзерум (Эрзурум) — крупнейшая турецкая крепость на Кавказе с гарнизоном до 20 тысяч человек. Отсюда русский отряд повернул на северо-запад, к побережью, и подошел к Трапезунду (Трабзону). Русские войска овладели также Мушским пашалыком. Успехи русских войск в Анатолии дали возможность И. Ф. Паскевичу разрешить А. С. Пушкину летом 1829 года приехать в действующую армию к его друзьям. Эта поездка была описана Пушкиным в «Путешествии в Арзрум». Впрочем, хвалебных стихов в адрес Паскевича Пушкин так и не написал, а самому ему пришлось оправдываться перед А. X. Бенкендорфом, поскольку он без разрешения оказался за границей Российской империи.

Концентрация турок и курдов у Эрзерума заставила Пас-кевича отказаться от дальнейшего продвижения к морю. Кавказский корпус двинулся против нового сераскира Осман-паши, который, невзирая на указания султанского правительства о переходе к обороне, попытался соединиться со стоящими у Эрзерума войсками. 9 октября, то есть через 25 дней после заключения мира, произошло самое кровопролитное за всю войну сражение у Байбурта, а сам город был разрушен. В последних числах сентября в Трапезунд прибыл русский бриг с извещением о заключении Адрианопольского мира.

Для переговоров в Адрианополе Николай I назначил И. И. Дибича, заверив, что в своих требованиях он не выйдет за рамки Декларации и Манифеста от 14 апреля 1828 года. Затем в Адрианополь прибыли А. Ф. Орлов и Ф. П. Пален. Махмуд II более всего опасался наступления русской армии на Константинополь, но именно этого и старался избежать русский император. В письме к Дибичу за два дня до заключения мира Николай Павлович называл взятие Константинополя «случайностью, осуществления которой молил Бога не допускать». Эту мысль разъясняет К. В. Нессельроде: «Мы не хотим Константинополя. Это могло бы стать самым опасным завоеванием, которое мы могли бы сделать».

Продолжение войны грозило новыми внешнеполитическими конфликтами. Нужно было торопиться закрепить достигнутое. В июне 1829 года, при посещении прусского короля Фридриха Вильгельма III, Николай Павлович согласился с предложением своего тестя отправить в Константинополь начальника Генерального штаба Пруссии генерала Мюффлинга, чтобы склонить султана к мирным переговорам с Россией. Правда, хотя император вновь заявил об «умеренности» в требованиях к Турции, отступать от своих первоначальных условий мира он не собирался. Французский посол в Берлине граф Агу явно поторопился в донесении к правительству сделать вывод, что Николай I ограничится одной Анапой.

Чтобы заставить турок подписать мир, потребовались новые усилия. И. И. Дибич действовал в соответствии с инструкциями императора: «…Настаиваю, чтобы в том случае, если переговоры прервутся, вы направили отряд войск к Дарданеллам, дабы быть уверенными, что незваные гости не явились там для вмешательства делам нашим». Дибич предписал войскам выступить к Константинополю; 2-й корпус занял на Черноморском побережье Мидию, 6-й корпус — Люле-Бургас, а 7-й корпус 26 августа — Энос (Энез) на берегу Эгейского моря. Установилась непосредственная связь с находившейся в Архипелаге эскадрой Л. П. Гейдена. В тот же день один из отрядов достиг берега Мраморного моря в районе Чорлу.

2 (14) Сентября 1829 года в султанском дворце Эски-Са-рай был заключен Адрианопольский трактат. Русский текст состоял из 16 статей основной части и Дополнительного акта о Дунайских княжествах. В статье II подробно перечислялись крепости в Европейской части Турции, великодушно возвращаемые Турции. Статья III предусматривала перенос пограничной линии с Измаильского на Георгиевское гирло Дуная, что означало передачу России всей дельты. В принципе, в отношении Дунайской дельты Николай Павлович был готов пойти на уступки. Более важным ему представлялся принцип свободы судоходства по Дунаю, что также было закреплено в договоре (статья VII). Теперь Россия была не просто дунайской державой; при желании она могла контролировать все дунайское судоходство и всю черноморскую торговлю хлебом Австрийской империи. Не случайно, позднее, в связи с жалобами на русскую таможню в Сулине, у австрийцев возник даже проект постройки канала от Галаца до Констанцы.

Статья IV содержала перечисление крепостей на Кавказе, возвращаемых Турции. За Россией закреплялась часть Ахалцихского пашалыка с крепостями Ахалцих, Ацхур и Ахалкалаки (ныне часть Грузии), а также Черноморское побережье от устья реки Кубань до крепости Святого Николая, включая Анапу и Поти. Греция, Сербия, Молдавия и Валахия получали автономию, причем Порта безоговорочно присоединялась к Лондонскому трактату от 27 июня (6 июля) 1827 года и протоколу 10 (22) марта 1829 года относительно Греции. Последняя получала автономию в весьма урезанных границах: по линии от залива Арто до залива Волос, включая Кикладские острова (за пределами Греции оставались Фессалия, Крит, Ионические острова, отошедшие Англии в 1815 году, и др.). В соответствии с договоренностями Греция должна была стать конституционной монархией, на престол которой мог претендовать один из принцев. Статья IX предусматривала выплату Турцией России контрибуции в размере 10 млн. голландских дукатов. Статья XI предусматривала порядок вывода русских войск из Дунайских княжеств после уплаты контрибуции. Для России это было выгодно, потому что позволяло на законном основании продолжать держать войска в стратегически важном районе (они были выведены в 1834 году). Турецкий рынок открывался для русских товаров.

Турецкий текст договора был ратифицирован султанской печатью в 20-х числах октября. Обмен ратификационными грамотами был произведен И. И. Дибичем и главным хранителем финансов султана Мехмедом Садык-эффенди 28 октября 1829 года. После завершения войны генерал от инфантерии граф И. И. Дибич получил чин генерал-фельдмаршала и прибавление к фамилии, став Дибичем-Забалканским. Наконец, 22 января (3 февраля) 1830 года на Лондонской конференции Греция была признана независимым государством, а в мае 1832 года на греческий престол вступил баварский принц под именем Отгона I.

Реализация мирного договора во многом зависела от деятельности турецкого посольства Халиль-паши в Петербурге и А. Ф. Орлова в Константинополе. Естественно, турецкая сторона пыталась добиться смягчения договора, тем более что с деньгами у султанского правительства, так же как у персидского, были большие проблемы. Во время приема Халиля-паши 9 февраля 1830 года Николай I развил свою основную мысль о необходимости сохранения целостности Османской империи как одной из задач своей внешней политики. В заключение встречи император сказал: «Сейчас султан занят важными реформами в своей державе. Нужен мир и нужно время, чтобы укрепить и завершить начатое дело. Новый разрыв погубил бы все начинания. Я постараюсь избежать такого разрыва». В начале апреля Николай Павлович согласился снизить контрибуцию на 2 млн. дукатов, а А. Ф. Орлов в Константинополе намекнул на возможность ее дальнейшего снижения еще на 1 млн. дукатов в случае предоставления Греции полной независимости. Султан согласился, и по поводу этого миллиона был подписан отдельный акт, не подлежащий оглашению. В счет контрибуции могли приниматься и товары. Поскольку с 1831 года султанское правительство начало борьбу с Мухаммедом Али, контрибуция перестала выплачиваться, но Россия особенно не возражала. Реально Турция передала России около 5 млн. дукатов, из которых большая часть пошла на выплаты войскам, участвовавшим в войне, а меньшая — на выплаты в качестве компенсации русским купцам, а также на подавление польского восстания.

4 (16) Сентября, через два дня после заключения Адрианопольского мира, начал работу секретный комитет, который должен был определить принципы политики России в отношении Турции. Общий вывод Комитета был следующий: «Выгоды от сохранения Оттоманской империи в Европе превышают ее невыгоды» и, следовательно, «разрушение ее было бы противно истинным интересам России».

Вскоре после заключения Адрианопольского мирного договора, завершившего Русско-турецкую войну, Николай Павлович с чувством удовлетворения так начал свое письмо к И. Ф. Паскевичу от 25 сентября 1829 года: «Бог благословил наше дело, любезный Иван Федорович, и славный мир положил конец подвигам армий наших, стяжавших новые неувядаемые лавры под предводительством ваших и товарища вашего в Европе… Чин фельдмаршала, мною вам данный, принадлежит вам не по пристрастию какому, но по славным делам, которые присоединили имя ваше к именам Румянцева и Суворова; с сердечной радостью пишу вам это, ибо слова мои в моих устах вам не лесть, а справедливость».