НИКОЛАЙ I.

«…Имея под своим начальством весь инженерный корпус!».

Во время бала в день бракосочетания 1 июля 1817 года Александр I объявил великого князя Николая Павловича главным инспектором Корпуса инженеров (генерал-инспектором по инженерной части) и шефом лейб-гвардии Саперного батальона, о чем указ был подписан 3 июля. Это назначение в целом соответствовало устремлениям Николая Павловича, который еще в годы обучения увлекался военно-инженерным делом. Уже тогда в ходе преподавания математики Крафт учил его основам фортификации. Позднее под общим руководством инженерного генерала К. И. Оппермана, преподававшего тактику, полковник А. И. Маркевич читал ему курс артиллерии, а полковник Джанотти — инженерного дела. Правда, познания великого князя не отличались глубиной. И дело было не только в учителях или неспособности ученика. Многое объяснялось общей неразработанностью этих курсов, усовершенствованных уже при Николае I.

Назначенный на новую должность Николай Павлович близко к сердцу принял новые заботы. Под его руководством уже в 1818 году было разработано «Общее наставление для обучения и занятий саперных и пионерных батальонов». Николай Павлович сразу передал его для ознакомления царственному брату. Тот, однако, приказал ознакомить с «наставлением» всесильного А. А. Аракчеева. Пришлось Николаю Павловичу представить его с извинениями генералу от артиллерии и кавалерии графу А. А. Аракчееву. В своем представлении он пояснял: «Правила о фронтовой и гарнизонной службе почерпнуты из существующих на то постановлений, а прочие части сего наставления существовали, но вновь пополнены с некоторыми переменами и соединены в одно. Со времени введения сих правил во всех батальонах примерным образом оныя улучшились по части фрунтовой, а по прочим частям приобрели более единообразия, руководствуясь во всем постоянными правилами. При том долгом почитаю уведомить ваше сиятельство, что оное наставление разослано по батальонам только после сообщения оного к покойному генерал-фельдмаршалу (Барклаю-де-Толли. — Л. В.), которому и угодно было оное одобрить». Сохранившиеся архивные документы свидетельствуют о том, как внимательно Николай Павлович вникал во все мелочи по инженерным войскам, но не забывал и о планах преобразования (проект учреждения Инженерного комитета наподобие Ученого комитета по артиллерийской части и др.). Со всем пылом молодости Николай отдается своим новым обязанностям. «Я страстно люблю военную службу, — говорил он позже П. Д. Киселеву, — и предан ей душой и телом». Особенно много времени Николай Павлович уделяет лейб-гвардии Саперному батальону, элитной части, образованной еще в 1813 году. По штату батальон имел в составе две саперные и две минерные роты общей численностью около 800 человек, отобранных из лучших рекрутов и офицеров. Батальоном командовал инспектор Инженерного корпуса генерал-лейтенант К. И. Опперман. По мнению историка Г. С. Габаева, «юный, но полный знаний, горячо преданный военному делу и особенно строю и инженерной специальности, требовательный и строгий, но вместе с тем замечательно заботливый и горячо любящий русского солдата, выше всего ставящий звание воина и умеющий передать подчиненным свою горячую любовь к военному делу и истинными царскими милостями поощрить рвение достойных, великий князь Николай Павлович явился замечательным начальником и главою Инженерных войск. Ближе других частей к великому князю стоял его шефский лейб-гвардии Саперный батальон, несший свою службу на глазах его высочества». Всех гвардейских саперов Николай Павлович знал в лицо и по фамилии, включая рядовых. Этот батальон сыграл немалую роль 14 декабря 1825 года. Свою любовь к саперам и инженерному делу Николай Павлович сохранил на всю жизнь. «Наша инженерная часть», «Мы саперы»,

«Мои саперы», «Я — старый гвардейский сапер» — эти слова были весьма частыми в его лексиконе. Став императором, он иногда по привычке, некстати, вмешивался в управление инженерными войсками. Сенатор Великого княжества Финляндского К. И. Фишер даже заметил по поводу планов укрепления Аландских островов (в Бомарзунде): «Государь был чувствителен к критике инженерных планов (неудобство раздачи должностей великим князьям). Государь во всю свою жизнь сохранил в себе остатки генерал-инспектора по инженерной части».

Одновременно продолжалась служба и по линии гвардейского корпуса. В 1818 году Николай Павлович был назначен командиром 2-й бригады 1-й пехотной дивизии под начальством барона Г. В. Розена, а с мая 1821 года — генерал-лейтенанта И. Ф. Паскевича. В составе бригады находились полки: Измайловский, шефом которого Николай Павлович числился с 11 июня 1800 года, и Егерский, а также Гвардейский морской экипаж. По просьбе великого князя 18 апреля 1819 года в состав его бригады был включен и его любимый гвардейский Саперный батальон.

Занятия по управлению инженерными войсками, в состав которых после введения в 1818 году бригадного управления, были включены конно-пионерные и понтонные части, ранее находящиеся в артиллерии, отличались многообразием. Вскоре, 24 ноября 1819 года, Александром I был утвержден доклад Николая Павловича об учреждении Главного инженерного училища (позднее ставшего Николаевской инженерной академией с училищем) с целью «образовать искусных инженерных, саперных и пионерных офицеров». Ближайшими сподвижниками Николая Павловича в этом начинании были граф К. И. Опперман и генерал-майор граф Е. К. Сивере, ставший первым начальником училища. Император Александр I писал Е. Ф. Татариновой, занимавшей апартаменты в замке: «Брат Николай просит у меня Михайловский замок под инженерное училище, в чем я не могу ему отказать». По иронии судьбы торжественное открытие Главного инженерного училища последовало в присутствии Николая Павловича 11 марта 1820 года — в годовщину убийства Павла I. В Модельной зале замка в 8 часов утра состоялся молебен. Впрочем, передача замка в Инженерное ведомство затянулась до 1822 года.

Преподаватели подбирались весьма тщательно самим великим князем. Так, по его инициативе и под его ответственность в училище стал работать профессор К. И. Арсеньев, незадолго до этого в числе 11 профессоров уволенный из университета по доносу члена Главного правления училищ М. Л. Магницкого. Когда его начальник, попечитель С.-Петербургского учебного округа Рунич представлялся великому князю по случаю награждения аннинской звездой, Николай Павлович, не дав сказать ему ни слова, с иронией заметил: «Сделайте одолжение, нам очень нужны такие люди, пожалуйста, выгоняйте их побольше из университета, у нас для всех найдутся места». Великий князь вникал во все детали учебного процесса, он ввел в программу преподавание тактики и уставов. На свои средства великий князь содержал сверх штата собственных пансионеров. В созданную при замке отдельную чертежную он передавал некоторые свои чертежи, рисунки и модели. Став императором, Николай Павлович также часто посещал училище.

В ведении генерал-инспектора по инженерной части находилось строительство казарм, госпиталей, крепостных сооружений. Повеления Александра I сообщались Николаю Павловичу обычно через А. А. Аракчеева, и ему же великий князь должен был докладывать об их исполнении. Сохранилась переписка о сооружении казарм и госпиталя в Ярославле, покупке Инженерным департаментом лесной «дачи» у полоцкого помещика Юрьева, необходимой для строительства Динабургской (город Двинск) крепости. На бланках управления генерал-инспектора по инженерной части можно прочитать «выражения благодарности» графу Аракчееву за присланные им списки чинов различных учреждений, другие документы, свидетельствующие о довольно жестком контроле за военной деятельностью Николая Павловича со стороны А. А. Аракчеева. Их взаимоотношения строились на чисто служебной основе и никогда не выходили за эти рамки.

Как командир бригады в 1821 году Николай Павлович участвовал в походе гвардейского корпуса в литовские губернии и после маневров при местечке Бешенковичи оставался там с войсками на зимних квартирах. Всю осень, зиму и весну он провел в Виленской губернии, дважды наведываясь в Петербург (повидаться с матерью и присутствовать на дне рождения Александра I). В начале 1821 года, когда И. Ф. Паскевич вступил в командование гвардией, великий князь временно исполнял обязанности начальника 1-й пехотной дивизии. Тогда же, в 1822 году, в гвардейском Саперном батальоне попечением августейшего шефа был организован оркестр «медной» музыки, то есть духовых инструментов. После возвращения Саперного батальона из Литвы он занял первое место среди военных оркестров, или, как тогда говорили, «хоров» роговой музыки. С этого времени медные трубы полковых оркестров нового образца вошли в быт русской армии. В виде исключения лейб-гвардии Саперному батальону 17 февраля 1824 года было пожаловано знамя, что в принципе являлось привилегией исключительно тяжелой пехоты, не считая двух полков легкой пехоты — Егерского и Финляндского, получивших знамена за участие в боевых действиях 1812 года.

Царственный брат Александр I явно не торопился продвигать по службе великого князя, который при всей своей сдержанности и осторожности уже начинал тяготиться ничтожной ролью бригадного командира. В рукописном дневнике А. С. Меншикова от 15 ноября 1823 года сохранилось любопытное свидетельство. Когда А. Ф. Орлов сказал великому князю, что «хочет отделаться от бригады», Николай Павлович, покраснев, воскликнул: «Ты — Алексей Федорович Орлов, я — Николай Павлович; между нами есть разница, и ежели так тошна бригада, то каково же мне командовать бригадой, имея под своим начальством инженерный корпус!» Это недовольство и раздражение иногда приводили к нежелательным срывам в общении с подчиненными. В феврале того же года произошла ставшая известной «Норовская история». На смотру лейб-гвардии Егерского полка Николай Павлович выразил недовольство строевой подготовкой 3-й роты ее командиру штабс-капитану В. С. Норову в столь оскорбительной форме, что офицеры полка потребовали от него «сатисфакции». Не получив ее, 20 офицеров подали рапорты о переводе их на службу в армию (несколько человек было переведено в армию тем же чином). Впрочем, скандал удалось замять.

О том, что Николай Павлович готовил себя к большему, свидетельствует его «собственноручная записка» с предложениями по реформированию армии с целью уменьшить расходы на ее содержание. Написанная по-русски, хотя и несколько корявым слогом, она показывает неплохое знание комплектования армии и военной статистики. Записка интересна и общими высказываниями Николая Павловича, в которых отражена его известная в дальнейшем нелюбовь к «гласности», особенно если на военные темы рассуждают непрофессионально: «Мысля, когда во всяком обществе рассуждают гласно обо всех мерах правительства, нередко весьма фальшиво, иногда же не совершенно без основания, всего чаще слышишь, что наша армия так сильно давит государство, что нет способов поддержать 35 миллионам населения миллион солдат; к чему служит она в мирное время; что от этого Россия должна разоряться и погибнуть, и тому подобное. И скажу даже, что к тому столь сильно привыкли, что сии речи вошли как бы в пословицу и в разговоре весьма часто на третьем слове очутится одна из знакомых фраз… Не причисляясь к числу многих про то толкующих, не могу скрыть, что невольно иногда и мои мысли обращались к сему предмету, столь близкому каждому, носящему военный мундир; не стану и говорить ни про виды политические, ни вообще про причины, побуждающие правительство хранить ту же систему, рассуждать про это не подлежит подданным, еще же менее военным… Учреждение военных поселений, когда приведено будет к полному окончанию, будет иметь без сомнения самые благие последствия как для государства, так и для войска…» Чувствуется, между прочим, что русский язык еще только осваивается великим князем.

Под «видами политическими» Николай Павлович, судя по всему, подразумевает препятствия для подготовки обученного резерва в связи с тем, что значительную часть рекрутов поставляла крепостная деревня. Военные поселения А. А. Аракчеева, одной из целей которых было самообеспечение части армии, критиковать также было опасно. Предложения Николая Павловича более скромны. Во-первых, он предлагает уменьшить численность штатных генералов и офицеров, а также запретить перевод из гвардии в армейские части в чинах ниже подполковника. Известно, что по Табели о рангах при переводе из гвардии в армию офицеры получали преимущество в один, а то и в два чина, что создавало известные привилегии для представителей аристократической части офицерства и обеспечивало более стремительный рост их карьеры. Более существенным предложением Николая Павловича был принцип частичного «кадрирования» армии, когда каждая часть имела бы свой небольшой обученный резерв, призываемый в случае войны. По новым штатам, как подсчитал Николай Павлович, армия сократилась бы на 75 770 человек и примерно 30 тысяч лошадей, а общие расходы составили бы 34 804 339 рублей и 32 с четвертью копейки. Эта четверть копейки весьма характерна. В ней вся суть характера великого князя, скрупулезность и требовательность в мелочах, доходящая до придирчивости, которая так часто портила его взаимоотношения с подчиненными. Мысль о создании хотя бы небольшого обученного резерва, судя по всему, была дорога Николаю Павловичу. Став императором, он постарался претворить ее в жизнь. Впрочем, не все поддержали это начинание. Когда в 1834 году Н. Н. Муравьев (будущий Муравьев-Карский) представил государю свою записку, где, между прочим, критиковал этот принцип, Николай I откликнулся раздраженной репликой на полях рукописи: «Весьма неосновательно». И все же вряд ли можно безапелляционно причислять Николая Павловича к «законченному типу военного бюрократа», как это иногда делается.

Во всяком случае, в отличие от Константина Павловича, он разделял мысль многих своих учителей о необходимости соответствия уровня образования офицеров требованиям теории и практики военного дела. Этим вопросам он уделял много внимания. Он согласился стать почетным членом общества при Главном гвардейском штабе для издания «Военного журнала». Помимо Главной инженерной школы, с именем Николая Павловича связано учреждение 9 мая 1823 года Школы гвардейских подпрапорщиков, той самой, где учился и М. Ю. Лермонтов (позднее преобразованной в Николаевское кавалерийское училище). В Москве, по воспоминаниям современников, великий князь часто посещал Школу колонновожатых, прообраз военной академии для подготовки штабных офицеров. Поддержал он и мысль своего учителя К. И. Оппермана об издании «Инженерных записок». Этот журнал он в дальнейшем внимательно штудировал. В то же время он, как и многие строевые командиры, недолюбливал офицеров Генерального штаба. Потребовалось время, чтобы на практике, в поле, он приобрел уважение к их знаниям.

Так проходили годы. Только 3 марта 1825 года Николай Павлович был назначен начальником 2-й гвардейской пехотной дивизии. Зная привязанность брата к своим подшефным частям, Александр I изменил распределение гвардейских полков по бригадам. Таким образом, в состав 2-й дивизии вошли 3-я бригада (измайловцы, павловцы, гвардейский Саперный батальон) и 4-я бригада (егерцы и финляндцы). Но горький осадок за все эти годы остался в душе Николая Павловича, которому становилось все труднее мириться со своей участью. Когда граф А. И. Рибопьер, находившийся в 1824–1826 годах с миссией в Турции, представлялся после прибытия Николаю I, тот не скрыл своих чувств: «Что скажешь?… Ты оставил меня бригадным генералом, а видишь теперь императором».