НИКОЛАЙ I.

«Чтоб нашлась возможность отбиться под Севастополем»: Крымская война.

Впрочем, напугать Николая Павловича это не могло. Еще в письме к И. Ф. Паскевичу от 4 (16) января 1834 года Николай Павлович довольно скептически оценивал маневры англо-французской эскадры в Средиземном море: «Флоты воротились в Мальту и Тулон, но вооружения не прекращены; за то и мы готовы будем их принять; но что они нам могут сделать? Много — сжечь Кронштадт, но не даром; Виндау? (до 1917 года Виндава, позже Вентспилс. — Л. В.) — разве забыли, с чем пришел и с чем ушел Наполеон? Разорением торговли? — но за то и они потеряют. Чем же открыто могут нам вредить? В Черном море и того смешнее; положим, что турки от страху, глупости или измены их впустят, они явятся пред Одессу, сожгут ее, — пред Севастополь, положим, что истребят его, но куда они денутся, ежели в 29 дней марша наши войска займут Босфор и Дарданеллы!» К сожалению, Николай сбрасывал со счетов союзницу Австрию, с которой только что был заключен договор о взаимопомощи.

11 (23) Октября турки переправились через Дунай и заняли городок Калафат. 20 октября (1 ноября) Николай I подписал манифест «О войне с Оттоманскою Портою». Начало военных действий в Дунайских княжествах было вялым. Сражения при Ольтенице и Чечати на левом берегу Дуная не принесли явной победы ни туркам, ни русским. На Кавказе, если не считать успешной операции турок, когда они вырезали русский гарнизон в крепости Святого Николая, военная фортуна была на стороне русского оружия. В ноябре 1853 года в битвах при Ахалцихе и Башкадыкларе (Баш-Кадыр-Ляре) И. М. Андронников и В. О. Бебутов разгромили турок. Но главным событием на первом этапе войны стало уничтожение турецкой эскадры в бухте Синопа П. С. Нахимовым 18 (30) ноября 1853 года. Эта победа произвела гнетущее впечатление на европейские державы. Эскадра Нахимова в ходе боя, продолжавшегося четыре с четвертью часа, полностью разгромила Черноморскую эскадру турок. Среди пленных оказался командующий эскадрой Осман-паша. Все русские корабли своим ходом смогли вернуться в Севастополь.

В ходе Крымской войны определенные надежды английская дипломатия возлагала на Шамиля. За годы войны горцы заняли Анапу, а также взорванные и оставленные русскими гарнизонами в апреле 1854 года возводившиеся с таким трудом форты на Черноморском побережье. Летом 1854 года набег Шамиля в Кахети оказался успешным; он дошел до села Цинандали (в 60 километрах от Тифлиса), захватил ценности и заложников. Но на этом его активные действия закончились. В конце 1854 года новым главнокомандующим и наместником на Кавказе был назначен Николай Николаевич Муравьев. Он заявил: «Кавказ нельзя отдавать на жертву туркам и горцам; Кавказ отстоять можно и должно». Впрочем, Муравьев признавал право горцев на независимость под протекторатом России и заключил с Шамилем договор о торговле, установивший относительное перемирие.

В сложившейся обстановке в начале 1854 года в Петербурге был взят курс на разрушение Османской империи. Но вступать в войну с Англией и Францией Николай не торопился. Он сохранил даже чувство юмора. Когда император узнал о воззвании султана, обещавшем всем перебежчикам из русской армии службу в Турции тем же чином, он пошутил: «Жаль, что я не знал этого, а то я перешел бы на службу в Турцию со своим "чином"».

В начале 1854 года «добрые друзья» — Наполеон III и Николай I обменялись посланиями. Император французов предлагал вывести войска из княжеств и начать с Турцией мирные переговоры, после чего англо-французская эскадра покинула бы Черное море. Николай Павлович не внял совету. «Мое упование лежит на Боге и в моем праве, — написал он в ответ, — а в случае надобности я отвечу, что Россия будет в 1854 году такой же, как в 1812-м».

Месяцем раньше, 9 (21) февраля 1854 года, последовал манифест «О прекращении политических сношений с Англиею и Францией». Но не Россия объявила им войну, хотя об этом и сообщается в авторитетных изданиях. Не дождавшись объявления войны со стороны России, Англия сделала это 27 марта. В качестве предлога был использован переход русских войск через Дунай. На следующий день войну России объявила Франция. 10 апреля в Лондоне была подписана англо-французская союзная конвенция. Карты были открыты. В марте английская, а затем и французская эскадры вошли в Балтийское море.

Тем временем осада русскими войсками Силистрии оказалась неудачной. Воспользовавшись разрешением императора, Паскевич 12 (24) июня снял осаду. Получив это сообщение, Николай Павлович был удручен: «Итак да будет воля Божия! Осада Силистрии снята. Крайне опасаюсь, чтобы дух в войсках не упал, видя, что все усилия, труды и жертвы были тщетны и что мы идем назад, а зачем? — и выговорить не смеем. Надо, чтобы Горчаков и все начальники хорошо растолковывали войскам, что мы только временно отступаем, дабы обезопаситься от злых умыслов наших соседей. — Это слишком важно».

В связи с началом высадки союзников в Варне и враждебной позицией Австрии русские войска летом были выведены из княжеств. Военные действия на Балканском театре прекратились. Княжества были оккупированы австрийцами, надеявшимися задержаться здесь как можно дольше. Пруссия на протяжении всей войны не смогла четко определить свою позицию и металась между двумя лагерями, напоминая, по выражению Бисмарка, «пуделя, потерявшего хозяина». Заключив 8 (20) апреля оборонительный и наступательный союз с Пруссией, Австрия была настроена несколько более решительно. Она угрожающе концентрировала войска по всей линии разграничения с Россией. Николай Павлович горько писал И. Ф. Паскевичу в июне 1854 года: «Ежели война с австрийцами будет неизбежна, ты в совокупности сил своих найдешь возможность и случай приобрести новую неувядаемую славу, горько наказав вероломных и неблагодарных подлецов».

В августе 1854 года австрийцы от имени великих держав передали предварительные условия мирного урегулирования: 1) замена русского покровительства над Дунайскими княжествами протекторатом пяти великих держав; 2) свобода судоходства по Дунаю с установлением контроля держав над устьями; 3) пересмотр конвенции 1841 года о Черноморских проливах; 4) замена покровительства России православному населению в Турции коллективными гарантиями. Обиженный как формой, так и существом предложений, Николай Павлович «не дал им никакого хода».

Весной и летом того же года нападению подверглись морские побережья России: Одесса, побережье Финляндии, Соловецкий монастырь, Кола, Петропавловск-Камчатский. На Аландских островах были разрушены укрепления Бомарзунда. Союзная эскадра подходила в Кронштадту, но на активные боевые действия не решилась. Россия располагала значительными военно-морскими силами, но уступала союзникам по пароходам и не имела винтовых кораблей, что заставляло прибегать к оборонительной тактике.

2 (14) Сентября 1854 года 62-тысячная армия союзников высадилась в Евпатории и двинулась на Севастополь. Попытка А. С. Меншикова задержать неприятеля у реки Альмы 8 (20) сентября закончилась неудачей. Наглядно проявилось превосходство нарезных штуцеров, с помощью которых противник мог уничтожать орудийную прислугу у орудий, не имевших щитков. Меншиков отвел армию к Бахчисараю, прикрывая пути внутрь России. Севастополь остался беззащитным и неукрепленным с севера, но союзники почему-то решили нанести удар с юга, опираясь на базы в Балаклаве и Камышовой бухте. Под руководством адмиралов В. А. Корнилова, П. С. Нахимова, В. И. Истомина, военного инженера Э. И. Тотлебена началось строительство оборонительных сооружений. На фарватере Южной бухты 9 (21) сентября были затоплены первые корабли.

5 (17) Октября Севастополь выдержал первую бомбардировку, которая так и не завершилась штурмом. Меткий огонь русских батарей сорвал планы противника. Однако во время бомбардировки погиб В. А. Корнилов: на Малаховом кургане ядром ему раздробило верхнюю часть бедра. Придя в себя на перевязочном пункте, он успел сказать: «Скажите всем, как приятно умирать, когда совесть спокойна. Благослови, Господи, Россию и государя; спаси Севастополь и флот».

Той же осенью А. С. Меншиков дважды пытался контратаковать союзников. 13 (25) октября произошло сражение на подступах к Балаклаве, где в «долине смерти» погибла почти полностью английская бригада легкой кавалерии, в которой служили многие представители английской аристократии. Меншиков не достиг успеха, но штурм города был сорван. 24 октября (5 ноября) при Инкермане также не удалось развить намечавшийся успех, но союзники были вынуждены приступить к длительной и тяжелой осаде.

Война со стороны России все больше приобретала оборонительный характер и велась в основном на ее собственной территории. Более того, Николай Павлович принял очень тяжелое для себя решение согласиться с четырьмя пунктами мирного урегулирования. С июня 1854 года русским послом в Вене стал князь А. М. Горчаков, который на 56- м году жизни впервые получил ответственное задание. Нессельроде был против Горчакова, обвиняя его в недостаточной компетентности. «Я назначил его потому, что он русский», — заявил государь. В конце февраля начались неофициальные контакты дипломатов. В новом меморандуме держав требования к России возросли. Теперь требовалось отказаться и от устья Дуная. Николай Павлович, считая, что не все потеряно, не согласился с этим. Тем более что союзники оставались в Крыму. На вопрос А. М. Горчакова, при каких условиях согласиться на перемирие, царь сказал: «Покинуть Крым — другое невозможно».

В конце 1854-го — начале 1855 года император составил четыре собственноручные записки с анализом перспектив военных действий, в том числе в случае вступления в войну Австрии и Пруссии. Николай Павлович советовался с Паскевичем. Но думая о западной границе, он мысленно все время возвращался к севастопольским бастионам. В предсмертном письме к князю М. Д. Горчакову 2 февраля 1855 года государь благодарил его за посылку к А. С. Меншикову 12 батальонов и замечал: «Как бы желательно было, чтоб нашлась возможность отбиться под Севастополем до прихода сих новых частей! Но не вижу к сему никакой вероятности». Император рассматривал далее самые неприятные варианты развития событий, в частности оборону Меншиковым Николаева в случае оставления Крыма и военные действия против Австрии, для чего необходимо опираться в качестве основного пункта сбора войска на Брест: «Ежели дела склонятся к разрыву, я намерен отправиться сам к армии, вероятно в Брест; думаю, что присутствие мое может там быть не бесполезно». Именно в Польше были сосредоточены самые отборные войска. В приложенной собственноручной записке Николай Павлович более подробно разобрал действия И. Ф. Паскевича в случае войны с Австрией. В то же время он считал, что Пруссия останется нейтральной и не согласится с появлением французских войск в Германии. Условием успеха император считал «объединение сил, а не разъединение».

В Крыму нужен был хотя бы небольшой успех. Против Севастополя, который обороняло около 40 тысяч человек, союзники сосредоточили в это время около 120 тысяч и продолжали подвозить новые контингента. А. С. Меншиков делился планами с М. Д. Горчаковым: «Мне предписываются следующие две операции: первая — постараться с помощью сильного огня отнять Евпаторию… Вторая — выступить из Севастополя и атаковать осаждающих». Впрочем, сам Николай Павлович начал сомневаться в успехе. Наступление на Евпаторию 5 (17) февраля 1855 года закончилось неудачей. Отряд С. А. Хрулева понес потери, что произвело на императора тяжелое впечатление. Донесение от Меншикова от 7 февраля было получено им 12-го числа, когда он уже лежал больной. Император приказал наследнику написать А. С. Меншикову, что увольняет его по болезни, но Меншиков под предлогом болезни уже сам сдал командование. Главнокомандующим в Крыму был назначен М. Д. Горчаков.

После Евпатории война продолжалась уже без Николая I. Союзникам тоже дорого обошлась ненастная зима 1854/55 года. Ноябрьский шторм, уничтоживший многие корабли, и жестокие эпидемии негативно воздействовали на общественное мнение воюющих стран. После шести общих бомбардировок города и двух штурмов одиннадцатимесячная севастопольская эпопея закончилась оставлением Южной стороны города вечером 27 августа (8 сентября) 1855 года. По наплавному мосту защитники перешли на Северную сторону, сохранившую сообщение с русской армией под Бахчисараем. Укрепления были взорваны, оставшиеся корабли затоплены. Боевые потери гарнизона составили 102 тысячи человек, потери союзников — 71 тысячу. С учетом же умерших от болезней взаимные потери были гораздо больше. На братском кладбище на Северной стороне Севастополя было похоронено 127 587 павших защитников. Свои кладбища оставили под Севастополем и союзники. Только на французском кладбище было похоронено 80 генералов, 2000 офицеров и 88 тысяч солдат. Склепы, наполненные переломанными костями и разбитыми черепами, были окончательно снесены в начале 80-х годов XX века.

По мнению военных обозревателей (среди которых был и Ф. Энгельс), система ведения войны союзниками потерпела полную неудачу. На Кавказе Н. Н. Муравьев одержал крупную победу, взяв 16 (28) ноября 1855 года крепость Каре с 16-тысячным гарнизоном во главе с английским генералом.

B Севастополе окончание войны застало русские войска на Северной стороне города, союзники не смогли больше сделать ни шагу. Для России война закончилась позорным миром, но не позорным поражением. 18 (30) марта был заключен Парижский мирный договор. Россия на время осталась без Черноморского флота и перестала быть Дунайской державой. Впрочем, ненадолго. Но это уже — другая история.