НИКОЛАЙ I.

«Что, на Кяхту вы много продали?»: На дальневосточных рубежах.

Еще не закончилась Русско-турецкая война, а российское Министерство иностранных дел обратило внимание на дальневосточные рубежи страны. К этому подталкивали освоение Приамурья и перспективы торговли с Китаем и Японией.

Структура традиционной меновой торговли в Кяхте (меха в обмен на китайку — хлопчатобумажные ткани) в начале царствования Николая I претерпела значительные изменения. К 1830 году импорт тканей практически прекратился, зато резко возрос ввоз чая. В русском экспорте доля мануфактурных изделий в стоимостном выражении почти сравнялась с мехами. В беседе с московским мануфактурщиком И. Н. Рыбниковым 13 мая 1833 года Николай Павлович не забыл поинтересоваться и тем, как идет торговля с Китаем: «Что, на Кяхту вы много продали?» — «До девяти тысяч штук, Ваше императорское величество», — отвечал купец.

A propos.

Россия, в отличие от Англии, спокойно восприняла запрет на ввоз в Китай опиума, о чем последовал специальный императорский указ. Одновременно, в 1841 г., был введен новый тариф для кяхтинской торговли. В 1840–1842 гг. Китай потерпел сокрушительное поражение от Англии в ходе первой опиумной войны. В 1844 г., несмотря на неравноправный Нанкинский трактат от 20 февраля 1844 г., разрешивший свободный ввоз в Китай опиума, Россия вновь подтвердила свое отрицательное отношение к этой торговле. В 1845 г. пошлина на чай была снижена, а прочие товары разрешалось ввозить в Россию беспошлинно. В 40-х гг. Китай становится основным потребителем русского сукна, вывозимого в Азию, и, в меньшей степени, хлопчатобумажных тканей. Развитие отношений с Китаем отразилось и на вкусах общества. По свидетельству великой княжны Ольги Николаевны, в 1832 г. в моду вошло «все китайское», в том числе лакированные работы и вышивка золотом по черному шелку.

Отношения с Китаем осложнял неурегулированный вопрос о границе. Уже в сентябре 1828 года от Главного управления Восточной Сибири были затребованы подробные сведения об условиях плавания по Амуру, однако реально тогда этими сведениями не воспользовались. Не желая спровоцировать активность Англии в этом регионе, российское Министерство иностранных дел сообщило в 1844 году главному правлению Российско-Американской компании, что по повелению Николая I ей предлагается взять обследование Амура на себя. Весной 1846 года компанейское судно «Константин» под командой Гаврилова начало обследование устья Амура. Г. И. Невельской на транспорте «Байкал» принял участие в Амурской экспедиции 1849–1855 годов, которую впоследствии и возглавил при поддержке генерал-губернатора Восточной Сибири Н. Н. Муравьева-Амурского. Г. И. Невельской доказал, что устье Амура доступно морским судам, а Сахалин является островом. Летом 1850 года он поднял русский флаг на посту Николаевском (Николаевск-на-Амуре) и по собственной инициативе объявил Приамурский край и остров Сахалин российским владением. В 1853 году был поднят русский флаг в заливе Императора Николая I (Советская гавань) и Муравьевском посту на юге Сахалина (Корсаков). В начале 1854 года после настоятельных обращений Н. Н. Муравьева было принято его предложение начать переброску войск по Амуру для защиты Камчатки, Сахалина и лимана Амура. В апреле Муравьев уведомил внешнеполитические службы Цинской империи (Ли-фаньюань) о предстоящем «сплаве» русских войск по Амуру в связи с начавшейся Крымской войной. Ответа не последовало. В мае вниз по Амуру отправилась первая партия. Результаты Амурской экспедиции Г. И. Невельского, переведенного после смерти Николая I в Петербург, послужили затем обоснованием Айгунского договора с Китаем 1858 года по русско-китайской границе.

После того как Россия и Цинская империя вошли в соприкосновение не только на Дальнем Востоке, но и в Центральной Азии, 25 июля (6 августа) 1851 года в Кашгаре на границе с Россией был подписан Кульджинский договор, разрешивший русским купцам торговлю в специальных факториях в Кульдже и Чугучаке. Поскольку Россия не имела дипломатических отношений с Китаем, предварительные переговоры были проведены по линии Российской Духовной миссии в Пекине. В ходе Крымской войны генерал-губернатор Восточной Сибири поставил вопрос о разграничении русско-китайской границы в Приморье, что привело в дальнейшем к подписанию Айгунского (май 1858), Тяньцзиньского (июнь 1858) и Пекинского (1860) договоров уже при Александре II.

После «открытия» Японии для европейцев под пушками эскадры командора М. Перри в 1854 году был заключен и первый русско-японский договор. Он был подписан 26 января (7 февраля) 1855 года (менее чем за месяц до кончины Николая I) в Симоде вице-адмиралом Е. В. Путятиным. Договор устанавливал «постоянный мир и искреннюю дружбу между Россией и Японией». Для русских судов открывались три порта — Симода, Хакодате и Нагасаки. В условиях, сложившихся к концу Крымской войны, Россия пошла на уступки в отношении границы, которая была проведена между островами Уруп и Итуруп. Южная часть Курильских островов отходила к Японии, а Сахалин признавался «неразделенным» и в совместном владении.