Европейская поэзия XVII века.
АНТОНИО МИРА ДЕ АМЕСКУА.
ПЕСНЬ.
Веселый, беззаботный и влюбленный,
Щегол уселся на сучок дубовый
И крылья отряхнул, собой гордясь:
Над белой грудкой клюв его точеный
Сверкал, как иней на кости слоновой,
Желтела, в перья нежные вплетясь,
Соломенная вязь;
И, облекая в сладостные звуки
Любовь свою и муки,
Защебетала птичка: все вокруг
Внимало ей — цветы, деревья, луг…
Но вдруг, ее рулады
Прервав, охотник вышел из засады,
И острая стрела
Пронзила сердце бедного щегла —
Замолкший, бездыханный,
Упал певец на луг благоуханный…
Ах, жизнь его — портрет
Моих счастливых дней и тяжких бед!
Стремясь в луга, в раздольные просторы,
Шалун ягненок вырвался на волю
Из-под родного крова, променяв
Живительный и чистый сок, которым
Его вспоила мать, любя и холя,
На запахи цветов и свежесть трав,
На множество забав
В долинах пышных, где светлы и новы
Весенние покровы,
Где можно мять зеленый шелк полей,
Вкушая сладость молодых стеблей.
Но счастье так недолго!..
И вот уже ягненок в пасти волка,
Чьи хищные клыки
Его порвали в мелкие куски,
И, кровью залитая,
Пурпурной стала шерстка золотая.
Как высока цена
Тех радостей, что дарит нам весна!
Кичась своим роскошным опереньем,
Задумала напыщенная цапля
Достичь досель невиданных высот,
И распластала крылья с упоеньем,
И взмыла вверх, и в блеске звезд, как сабля,
Сияет хохолок ее; и вот,
Под самый небосвод
Взлетев, она в безудержной гордыне
Решила стать отныпе
Царицей птиц и рвется дальше ввысь,
Где не страшна ей никакая рысь.
Но недреманным оком
Узрел ее на облаке высоком
Орел, и в небо вмиг
Вспарил, и птицу гордую настиг;
Остались пух и перья
От цапли и ее высокомерья.
Ах, горький сей исход —
Портрет моих несчастий и невзгод!
Гудит тугая кожа барабана,
Поют призывно боевые горны,
Построен эскадрон за рядом ряд;
Пришпоренный красавцем капитаном,
Храпя, летит галопом конь проворный
И увлекает за собой отряд;
Уже рога трубят
Желанный клич к началу наступленья,
Вперед без промедленья
Отважный капитан ведет войска:
Победа, мыслит он, уже близка…
Но что там? Строй расколот!
Был капитан неопытен и молод
И вел на бой солдат
Без должного порядка, наугад;
И в схватке той кровавой
Простился он и с жизнью и со славой.
О, как изменчив лик фортуны, чью вражду и я постиг!
Красотка дама в зеркало глядится
И мнит себя Венерой в упоенье;
Безмолвное стекло — искусный льстец;
Но впрямь не зря прелестница гордится;
В игре любовной, в сладостном сраженье
Немало ею пленено сердец;
И старец и юнец
Под взглядом глаз ее прекрасных млеет,
И перед пей бледнеет
Самой Дианы девственной краса,
За что кокетка хвалит небеса…
Но ах! — какое горе:
Откуда ни возьмись — недуги, хвори,
Нет больше красоты,
Искажены прелестные черты,
И на лице у дамы
Сплошь оспины, рубцы, морщины, шрамы.
О, горестный итог —
Сник луч, затмился свет, увял цветок!
Влекомый ветром, парусник крылатый
Скользит, качаясь, по равнине пенной;
На судне том, своей добычей горд,
Из Индии плывет купец богатый,
Тростник бенгальский, перламутр бесценный,
Духи и жемчуг погрузив на борт;
Родной испанский порт
Блеснул вдали — корабль уже у цели,
Все флаги ввысь взлетели,
И щедрые дары купец раздал
Тем, кто отчизну первым увидал.
Но… рулевой небрежный,
В тумане не приметив риф прибрежный,
Наткнулся на утес,
Который в щепу парусник разнес,
П поглотили воды
Купца, его надежды и доходы.
Все кануло на дно,
Где счастье и мое погребено!
К вершинам ваших совершенств, сеньора,
Веселый, беззаботный и влюбленный
Мечты моей заоблачный полет
Победой славной был увенчан скоро —
Ей удалось, любовью окрыленной,
Развеяв холод и расплавив лед,
Достигнуть тех высот, г
Де красоты слепящее светило
Мне душу озарило,
И радостный поток
Понес по морю страсти мой челнок…
Ах, в этот миг победный
Я, как щегол и как ягненок бедный,
Как цапля в вышине,
Как капитан на резвом скакуне,
Как дама и как судно,
Играл своей удачей безрассудно.
Так, жизнь сгубив себе,
Я сплавил судьбы их в своей судьбе.
Та прочная колонна,
Что жизнь мою держала неуклонно,
Подточена, и вот
Лишь женщина — последний мой оплот.
Судьбы моей твердыня,
Ты на песке построена отныне!