Советская поэзия. Том второй.
Часовщик. Перевод В. Куприянова.
Видите —
Вот оно, время,
За которое люди готовы отдать
Три последние капли крови и
Бессмертную душу.
Вот оно тикает.
Я день изо дня
Пропадаю в чужом времени,
Вечно в котором времени нет.
Часы, как куры, клюют секунды,
И волосяные пружинки в сумерки,
Как паутина, заткут мне глаза.
Не будьте ребячливы —
Поверьте, часы — не игрушки,
У них своя частная жизнь,
И, как у сердец, свое счастье.
И они боятся безвременья.
Знаете, часы на башне боятся удара,
Я их должен лечить в тяжелые дни,
Иначе — пробьет их час.
Как-то вечером на исходе лета,
Когда тучи никак не могли разрешиться громом
И перехаживали с ним пятый час сверх срока,
Мне пришлось двенадцать раз взбираться на башню,
Чтобы выходить их.
А вы говорите — колесики.
Но порой ни к чему машинное масло,
Хватает вздоха сочувствия и доброго слова.
К ним особенно чутки
Большие часы на башне.
И не усмехайтесь, пожалуйста,
Щербатыми зубками перфокарт.
Время было задолго до счетных машин,
И если вам недосуг вспомнить об этом,
То лучше оставьте нас.
В добрый час!
1969.
