Советская поэзия. Том второй.

Освободители. Перевод Б. Кежуна.

На шаг от смерти я была с сестрою. Мы косы расчесали на заре, Умылись теплой, мутною водою — Из лужи в освенцимовском дворе.
Зачем умылись — и сама не знаю… Уже сказали нам, что здесь, средь тьмы, В печах, что до рассвета полыхают, Все в черный пепел превратимся мы.
Сняла я с плеч косынку с васильками По голубому полю, отдала Красивой белоруске, что меж нами Подружкой самой юною была.
Сняла сестренка туфельки — подарок Любимой матери в недавний, добрый час, Обула пару чьих-то рваных, старых И молвила: «Для смерти в самый раз!»
И наши думы, как подстреленные птицы, Поникли: мы почувствовали тут, Что никогда нам даже не приснится Овеянный мечтами институт.
И повели нас… Нас жара томила. Паленым пахло. Смрад стоял кругом… И вдруг издалека, весенним, милым, На нас пахнуло свежим ветерком,
Цветущею черешней молодою И клеем, что свисает, как янтарь, На веточках… И все пережитое Нам показалось сном…
И вспомнился «Кобзарь», Раскрытый на столе, весь освещенный Простой крестьянской лампой со стеклом, Родной отец, усталостью согбенный, И мать, сидящая с вязаньем за столом…
А я то плачу, то светлею, Читая в поздний час Про атамана Гамалею, Про гайдамаков и Кавказ.
Воспоминания мои Вдруг залпы пушек оборвали: Уже за лагерем бои… Все ближе, Ближе… Разбивали Замки, засовы и кричали Со всех концов: — Свои!.. Свои!..
И хлопцы-москвичи вошли к нам спозаранок! И отступила смерть, черна, как мгла. Объятья… радость… слезы полонянок… За нами жизнь с полей родных пришла…
Нам показалось, что с кремлевских башен Незримо звезды алые сошли На шапки воинов, защитой стали нашей, Чтоб в край родной вернуться мы смогли.
А утром вновь мы в бой их провожали, Туда, где даль в зарницах огневых. Они «хохлушками» нас нежно называли, Мы в шутку «москалями» звали их.
И, где бы ни была, пускай всегда мне светит Любовь большая к братьям из Москвы… Давно бы пепел наш развеял ветер, Когда б не вы!