Советская поэзия. Том второй.

Она — золотая богиня горланящих рынков — Амулетом качается на гирляндах венков, Обвивающих шею горбатой Горпины. Она — златовласая нимфа с косою, Вплетенною в косы подружек, Провожаемая миллионами жадных зрачков, Ждет того, кто развяжет золотистый девический пояс. Она — золоченая главка подземных церковок — Дрожит за свою золотую нетленную душу Перед языческой жестокостью тупого ножа, Тысячу раз обагренного, покупающего ее золото За тускнеющий хлам медяков! Она уже чувствует, как немеют ее золотые груди В объятиях бродяги-жигана Огня. Она, — королева красоты деревенских базаров, — Пригорюнясь, сидит на гауптвахте солдатского вещмешка, Золотая фея, плененная свирепым Аппетитом! Она — родная сестра краюхи черного Хлеба И двойняшка-сестрица белокафтанного щеголя Чеснока, Она — золотая граната в львиной пасти студенческого голода, Извечная соперница разваренной рохли Картошки, Верная подруга кухонной скромницы Соли, Маленькая Жанна д’Арк, сражающаяся с полчищами микробов, Она — нежная Лаура безвестного Петрарки{274}, Некоего курносого Петра из технического училища на Подоле, Укрытая в теплице его самодельного сундучка; Неужели она — простодушная золотце-Золушка, Что безвременно сгинет в темнице желудка, Неужели она, золотая красавица, не догадывается, Как ей суждено умереть: То ли украсить белыми светозарными нимбами Святые дары черствого пшеничного ломтя, То ли нежно-лиловыми кольцами хула-хупа Крутиться на серебряном стане Шампура Перед кровавым откормленным Шашлыком… Начинается золотая агония предсмертного стриптиза: Она сбрасывает золотистую шубку, Она сбрасывает золотящийся джемпер, Она сбрасывает золотое тончайшее платьице, Она сбрасывает золотенькую рубашечку-кожурку И, оголенная, белая, плачет над поруганной чистотой — Золотая Луковичка из огородов моего деревенского детства, Золотая весталка из таинственного Храма Бытия, Сжавшаяся в золотой кулачок испуга…