Советская поэзия. Том второй.
Песня жаворонка. Перевод А. Кафанова.
Тебе приходилось в песках застревать?
А мне довелось, и не раз —
На машине.
Такое не дай никому —
Бедовать
В горячих песках Каракумской пустыни…
Мотор, словно раненый тигр, изнемог.
Рычит, завывает
Минуту…
Другую…
Все глубже и глубже уходят в песок
Колеса,
Прокручиваясь вхолостую.
Как черные волны, барханы кипят.
Машину заносит по самые дверцы.
Не сдвинуть ее ни вперед, ни назад.
Свинцовой тоской наполняется сердце.
А тут еще глохнет внезапно мотор.
И ты гробовой поражен тишиною.
Нигде ни души.
Лишь орел распростер
Два мощных крыла над твоей головою.
Никто в целом мире,
Подумаешь ты,
Сейчас о тебе и не помнит, наверно.
Вот только зловеще орел с высоты
Следит,
Круг за кругом чертя равномерно.
Мечтаешь:
Чабан бы с отарой прошел,
Забрел бы геолог, что всюду бывает…
Наплыв тишины нестерпимо тяжел.
Надежда, как марево,
Призрачно тает.
И вдруг в поднебесье запела струна, —
То жаворонок зазвенел на просторе.
Мала эта птица.
Ну разве она
Способна помочь или выручить в горе?
Но песенка, словно веселый ручей,
Прерывисто льется,
И, слушая птаху,
Такое доверье почувствуешь к ней,
Какого не чувствовал, может, к аллаху.
И знаешь,
Зовет меня песня: «Иди!
Ведь ты человек, ты сильнее металла.
Отбрось все сомнения.
Чуда не жди.
Иди
И пробейся во что б то ни стало».
1970.
