Советская поэзия. Том второй.

Освобождение. Перевод Е. Витковского.

В 1837 году под Петербургом убили Пушкина.

В 1837 году в Петербурге выкупили из крепостной зависимости Шевченко.

Свободен Пушкин — в небе свободно. Свободен Шевченко — имеет право Отныне ездить когда угодно Хоть от Кавказа и до Варшавы. В люди его предлагали вывести: «Иди на задних лапках за нами». Ему сулили царские милости И соблазняли его чинами. Ему похвалы выдавали законники — Грехов отпущенье в письменном виде. Его исключали из светской хроники: Из этого, думали, что-то выйдет. А после, глазки прищурив заячьи, Храня в зрачках ледяной заслон, К нему приглядывались, размышляючи, Во сколько монет обойдется он. Почем она, улыбка поэта? За сколько и кто подхихикнуть может? «Смейся!» — велят. Несмотря на это, Губы поэта гримаса корежит. Пытают, грозят — пошло, томительно, — Слова словно погреб, Слова как грязь… Доволен царь, когда сочинители Показывают зубы, только смеясь!

Одного — повесили, другой — веселится, Один — во злате, другой — во зле. А ты сквозь набрякшие подлостью лица Плывешь, плывешь, как лодка во мгле. На берег выйдешь — там тоже пусто, Но — снова смейся! Не потому ли Шевченко смеется, словно Пушкин, Который только что встретил пулю. Над мертвым Пушкиным царь колдует, А ты свободный — над всем встаешь, А судьи почтенные негодуют И в пальцах унять пытаются дрожь. Клеветники по следу пущены — Наивернейшие слуги застенка… Над непросохшею кровью Пушкина Уже проступает кровь Шевченко.

На царских поминках — зловонный ладан. Есть ярость, когда свободы нет. Поэт умрет за народ, коль надо, А это значит — вечен поэт! Друг другу видны и слышны давно вы, И вдоль дороги — то здесь, то там — Яблони важно кивают вам, А на ладони — цветок пунцовый, Словно бы с кровью пополам.