Советская поэзия. Том второй.

Когда бы мы, старея год от году, Всю жизнь бок о бок прожили вдвоем, Я, верно, мог бы лгать тебе в угоду О женском обаянии твоем. Тебя я знал бы в платьицах из ситца, В домашних туфлях, Будничной, Такой, Что не тревожит, не зовет, не снится, Привыкнув жить у сердца, Под рукой. Я, верно, посчитал бы невозможным, Что здесь, В краю глухих полярных зим, В распадках горных, в сумраке таежном, Ты станешь Красным солнышком моим. До боли обмораживая руки, Порой до слез тоскуя по огню, В сухих глазах, поблекших от разлуки, Одну тебя годами я храню. И ты, совсем живая, близко-близко, Все ласковей, все ярче, все живей, Идешь ко мне С тревогой материнской В изломе тонких девичьих бровей. Еще пурга во мгле заносит крышу И, как вчера, на небе зорьки нет, А я уже спросонок будто слышу: «Хороший мой. Проснись. Уже рассвет…» Ты шла со мной По горным перевалам, По льдинам рек, с привала на привал, Вела меня, Когда я шел усталым, И грела грудь, Когда я замерзал. А по ночам, жалея за усталость, Склонясь над изголовьем, как сестра, Одним дыханьем губ моих касалась И сторожила сон мой до утра. Чтоб знала ты: В полярный холод лютый, В душе сбирая горсть последних сил, Я без тебя — Не прожил ни минуты, Я без тебя — Ни шагу не ступил. Пусть старый твой портрет в снегах потерян, Пусть не входить мне в комнатку твою, Пусть ты другого любишь, Я не верю, Я никому тебя не отдаю. И пусть их, Как назло, бушуют зимы, — Мне кажется, я все переживу, Покуда ты в глазах неугасима И так близка мне в снах и наяву.