Советская поэзия. Том второй.

Я — комуз. Перевод Ю. Гордиенко.

Я — комуз{197}, перешагнувший перевалы и века. Горный ветер и в порогах громыхавшая река Дали мне свои напевы, дали наигрыши мне. Я поведаю их людям в зимней юрте, при огне. Много в прошлом слез и горя я хлебнул в родных горах. Чаще пел я в дни кочевий, чем на праздничных пирах.

Под своей шершавой декой звон мечей и стук подков, Имена батыров славных я донес из тьмы веков, Храп коней и топот битвы, оперенный шелест стрел. Только, жизнью умудренный, молодел, а не старел!

Из урючины душистой я оструган и долблен. Я прошел, не унывая, сквозь рогатины времен. Я узнал иные песни, к новым пастбищам спеша, Зазвучала по-иному деревянная душа.

Только вслушайся! Немало струны в памяти хранят Снежных фуг, симфоний горных, золотых степных сонат» Голос мой звучит со сцены, а не только у костра. Подпевает мне порою скрипка — чуткая сестра.

Переняв мои мотивы, вторят песням тут и там Сотоварищи в искусстве — арфа, домра и дутар.

Я — комуз, не все открыты клады те, что я таю. Ветер будущей эпохи тронул струны — я пою. Нет, не руки комузиста прикасаются к струне — Ветер странствий, ветер звездный в эти дни гудит во мне.

Подождите! Мало, мало инструментом быть земным! В звездный век и я в ракете улечу к мирам иным. И мелодия комуза, не забытая в веках, Зазвучит на дальних трассах, даже в звездных облаках.

1965.