Советская поэзия. Том второй.

Берега остаются. Перевод И. Снеговой.

По Белой, басистый и гордый, Смешной пароходик чадит. В лаптях, В тюбетейке потертой, На палубе мальчик сидит.

Куда он — с тряпичной котомкой? К чему направляет свой путь? Лишь берега дымная кромка Да Белой молочная муть

Вдали. И на воду большую Глядит он и все не поймет: — Совсем неподвижно сижу я, А круча, а берег плывет!..

Я — мальчик тот, я! И сквозь годы Кричу ему: — Милый, не верь! Плывем это мы, а не горы, А берег все там и теперь!..

Кричу… А в лицо мое ветер, А палубу набок кренит, Корабль мой почти незаметен — Вокруг него море кипит!

Стою… Волны мимо и мимо Наскоком, галопом, подряд… Стою… Словно кем-то гонимы, Дни, месяцы, годы летят…

— Сто-ой, дяденька! — вдруг через темень, Сквозь воды, мне — с палубы той: — Плывем-то ведь мы, а не время, А время, как берег крутой,

За нами осталось, за нами, Другим — я не знаю кому… А сам ты, влекомый волнами, Что времени дал своему?

И эхо сквозь грохот и тьму Все вторит и вторит ему: «Вре-ме-ни-и сво-е-му-у, Времени своему…»

1964.