Советская поэзия. Том второй.

Строки о времени.

Он, как вершина горная, седой, Старик — могучий гений долголетья. Не покидал аул он отчий свой — Подумать только! — полтора столетья.

При Пушкине уже был взрослым он. Мог бы обнять его вот этими руками. Все человечество далеких тех времен Ушло с планеты. Он остался с нами.

…Вхожу с почтеньем в тот спокойный дом, В ту вековую тихую обитель… И, как ни странно, думаю о том, Что, может быть, я больший долгожитель.

Хотя бы тем, что выжил на войне, Такой, что не бывало на планете. И это по своей величине Не менее, чем жить века на свете.

На Капри лето я встречал зимой, А в тундре зиму первого апреля. На тыщи верст помножьте возраст мой, Ведь расстоянье — это тоже время.

И потому я старше, чем старик, Задумчивый ребенок долголетья, Не оставлявший горный свой Лерик Не год, не два, а полтора столетья.

Я старше на моря, на города, На трудные и легкие маршруты. Не на года, Я старше на минуты, Что, может, больше стоят, Чем года.

1972.