Советская поэзия. Том второй.
Убежище.
Стрела вопит истошно:
Нет ничего
И не было.
Вернись
В пещерный век, —
Тебе придется снова,
Ты должен будешь
Заново открыть
Все —
И топор,
И клинопись,
И бога.
РИСУЙ НА ЧЕРНОМ ВЫСТУПЕ СТЕНЫ
СВОЙ СТРАХ
В ОБЛИЧЬЕ ЗВЕРЯ
ИЛИ ВЫЙДИ
ЕМУ НАВСТРЕЧУ
И УБЕЙ ЕГО.
Вопит истошно
Молния ночная.
А рядом слово белое
Спокойно
Вещает:
РАЗМИНИРОВАНО.
Трудно
Уверовать душой в его реальность.
Оно такое белое,
Почти
Бессильное, как ЭТОТ
Вот ребенок,
Который в ЭТОТ миг
Среди двора
На ЭТУ Стену,
Как на доску в классе,
Внимательно глядит.
Потом подходит
И ржавой шляпкой старого гвоздя,
Осколком кирпича или гранаты
Вычерчивает первое, кривое
Аз, букву А.
Постигнуты азы,
Положено начало.
Ах, Эвклиды{225},
Ньютоны, Лобачевские, Сократы{226},
Все ваши параллельные прямые,
Параболы, трапеции, углы
И этот исполинский знак вопроса,
Стоящий перед миром,
2+2
Все это разве не следы усилий
Убить свой страх
В обличье Динозавра,
Которого никто еще не видел,
Но о котором каждому известно:
Он существует…
Серая Стена
Изрезанного трещинами крова,
Как старый холст экрана,
Год за годом,
Не избегая современных средств,
Жизнь человека
Излагает скупо.
КОНЕЧНО, МЫ НЕРЕДКО УСТАЕМ
И ЧАСТО ОШИБАЕМСЯ.
КОНЕЧНО,
ВСЕ ЭТО ТАК, —
НО ВЗГЛЯДЫ ОТ СТЕНЫ
НЕ ОТРЫВАЕМ НИКОГДА,
СТАРАЯСЬ
ПОСТИГНУТЬ ТАЙНЫЙ СМЫСЛ,
ПОНЯТЬ ЕЕ.
Вильнюс, 1965.
