Советская поэзия. Том второй.
Анализ тоски. Перевод Юнны Мориц.
Я знаю так хорошо свою тоску по всему, что так далеко, —
Как знает слепой квартиру, где прежде жил…
Я не вижу, не различаю даже движений своих,
Предметы прячут свой облик, избегая сближенья со мной,
Но безупречно, и точно, и беспрепятственно, — сам,
Не спотыкаясь, я двигаюсь там,
Существую там,
Быть может, как те самозаводящиеся часы:
Даже после того, как стрелки у них оторвут,
Часы все равно идут, не показывая уже никогда
Ни число часов, ни число минут…
И, качаясь меж одиночеством и темнотой,
Я упорно хочу разложить, расщепить тоску,
Словно химик, хочу подвергнуть анализу и понять
Природу тоски и глубокую тайну тоски.
Но идея моя, и попытки мои, и старанья мои
Вызывают смешок воды в водостоке, в дали,
В такой немыслимой дали,
В такой неслыханной дали.
Какая-то пташка-мещанка с помощью жидких рулад
Пытается в песне без слов свой жалкий удел воплощать, —
В такой неслыханной дали,
В неосязаемой дали.
Слова начинают мой дух оскорблять,
Потому что мне слышатся их голоса
В неосязаемой дали,
В такой мучительной дали.
Я хожу от стены к стене, и звук шагов
Доносится издалека, возникая, словно строка,
В такой мучительной дали,
Всепоглощающей дали.
Я, конечно, совсем не слепой,
Но смотрю и не вижу вокруг
Ничего, никого,
Потому что
Зрению свойственно отторгаться от нас
И углубляться в даль до упора в грань,
От которой мы так сейчас далеки,
Так немыслимо далеки.
Нестерпимо так далеки.
И нам самим бежать за собой,
И нам самим себя не догнать,
И нам самим себя не достичь…
И не это ли разве тоска?…
4–5 Февраля 1964 г.
Ереван.
