Советская поэзия. Том второй.

Соленые брызги блестят на заборе. Калитка уже на запоре. И море, Дымясь, и вздымаясь, и дамбы долбя, Соленое солнце всосало в себя. Любимая, спи… Мою душу не мучай. Уже засыпают и горы и степь. И пес наш хромучий, Лохмато-дремучий, Ложится и лижет соленую цепь. И море — всем топотом, И ветви — всем ропотом, И всем своим опытом — Пес на цепи, А я тебе — шепотом, Потом — полушепотом, Потом — уже молча: «Любимая, спи…» Любимая, спи… Позабудь, что мы в ссоре. Представь: Просыпаемся. Свежесть во всем. Мы в сене. Мы сони. И дышит мацони Откуда-то снизу, Из погреба, — В сон. О, как мне заставить Все это представить Тебя, недоверу? Любимая, спи… Во сне улыбайся (Все слезы отставить!), Цветы собирай И гадай, где поставить, И множество платьев красивых купи. Бормочется? Видно, устала ворочаться? Ты в сон завернись И окутайся им. Во сне можно делать все то, что захочется, Все то, что бормочется, Если не спим. Не спать безрассудно, И даже подсудно, — Ведь все, что подспудно, Кричит в глубине. Глазам твоим трудно. В них так многолюдно. Под веками легче им будет во сне. Любимая, спи… Что причина бессонницы? Ревущее море? Деревьев мольба? Дурные предчувствия? Чья-то бессовестность? А может, не чья-то, А просто моя? Любимая, спи… Ничего не попишешь, Но знай, что невинен я в этой вине. Прости меня — слышишь? — Люби меня-слышишь? — Хотя бы во сне, хотя бы во сне! Любимая, спи… Мы на шаре земном, Свирепо летящем, Грозящем взорваться, — И надо обняться, Чтоб вниз не сорваться, А если сорваться — Сорваться вдвоем. Любимая, спи… Ты обид не копи. Пусть соники тихо в глаза заселяются. Так тяжко на шаре земном засыпается, И все-таки — Слышишь, любимая? — Спи… И море — всем топотом, И ветви — всем ропотом, И всем своим опытом — Пес на цепи, И я тебе — шепотом, Потом — полушепотом, Потом — уже молча: «Любимая, спи…»