Советская поэзия. Том второй.

Дышала буря! Край плаща светился. Я в глубине асфальта раздвоился, Размножился в струях бегущих я… И к вам, мои далекие друзья, Толпой своих подобий устремился! И тысячью дорог — тысячелик — Я к вам пришел в один и тот же миг. Зарницы воздух жгли, крутилась пена! И стон, и вздох, и ликованья крик — Все ваши чувства сразу я постиг! И обнял я всех вас — одновременно… И сотни женщин предали меня! И сотни язв нутро мое терзали! И сотни ваших мыслей возвышали Мой бедный ум. Пустыни и моря Песок и пену мне в лицо швыряли. И жгло меня, и било, и трясло! Не для веселья, видно, я родился. Но я с веселым другом веселился. И слабому я оправлял крыло. И хворый звал меня, изнемогая… Я был все время около него. Секундная ползла, как часовая. И в первый день я прожил тыщи дней, Не помня жизни собственной своей. И я забыл, что за других страдаю. Но тварь дерзала в спину закричать: — Ты равен мне! И за меня страдать Как смеешь ты, когда я процветаю? — Ей злая радость ослепила ум, Как будто сзади накатился гул, И грузовик тяжелый, многотонный Задел меня! И хрустнул череп тонкий. Кровь полилась из носа, из ушей. Но боли я не чувствовал своей. Очнулся я… Вокруг леса сияли И птицы жадно пищу добывали. Бурлил ручей, и оползал овраг. Пила с водой косуля аммиак. Вдали асфальт сливался с небосводом. И спутник сделал тысячный виток. И никому не нужен был пророк! Все шло своим неумолимым ходом.