Советская поэзия. Том второй.

Долг.

Я не помню детской колыбели. Кажется: Я просто утром встал И, накинув бурку из метели, По большой дороге зашагал.

Как я мог пройти такие дали? — Увеличь стократно все пути! Где я был? В газетах не писали. Где я шел? По звездам не найти.

Только очень помнится, Что где-то Под Мадридом, Непогодь кляня, У артиллерийского лафета Встал пушкарь, похожий на меня.

А потом на Финском, В штурмовые Ночи, под раскатами огня — (Зимними глазами на Россию) — Пал стрелок, похожий на меня.

И еще я помню, помню внятно: Над бессмертьем друга своего С ротою салютовал трикратно Я, Лицом похожий на него.

Ангелы спасенья не витали Надо мною на Большой войне: Силы родины меня питали, — Талисман возмездья Был при мне.

Где сейчас я? Не ищи на карте… Только люди говорят, что я В Греции, В Чанду И в Джокьякарте В дьявола стреляю из ружья!

Если верить людям, в их святую Проповедь, То на любом ветру До ста лет, наверно, проживу я, Коль своею смертью не умру.

1948.