Советская поэзия. Том второй.
Песня о жизни и смерти. Перевод В. Шацкова.
1.
Для тех, кто зарабатывает деньги,
И тех, кто зарабатывает славу,
И тех, кто зарабатывает женщин,
Я умер.
Для тех, кто в чтении находит только скуку,
И тех, кто истину находит только в книгах,
И тех, кто пользы не находит в песне,
И тех, кто выгоду в стихах находит,
Я умер.
Для тех, кто голосит о торжестве сознанья,
И тех, кто шамкает о смерти интеллекта,
И тех, кто превозносит чистый разум,
И тех, кто никогда не произнес: «Я не разумен», —
Я умер.
Я умер.
Но как же тогда продолжаю любить потемневшую роспись,
Скульптуры ольмеков и римлян, полотна японцев и эстов?
Любить всех, оставивших в камне
И в глине, в немеркнущих красках
Глаза свои, руки и кровь?
2.
Я знаю:
На тяжелой, влажной пашне,
На трещинах камней, на стоптанной дороге,
Хранящей след животных и людей,
Я оживаю.
В лиловой тишине, когда сзывают стадо,
В рассветном беге розовых коней,
В смоленых желваках натруженных уключин,
Держа весло, лопату и перо,
Я оживаю.
Когда учусь у пахарей и формул стремиться к точности,
И у ночных костров учусь добру, и открываю в песне
Или картине слепок чьих-то рук,
Я чувствую: не всякий смертный умер,
И я живу и мыслю вместе с ним.
Бессмертные, мы молча размышляем
О зарослях дождей и перелетах птиц,
О радующей тяжести пшеницы,
Об узловатой речи рыбаков
И пенящемся говоре южанок,
О плитах Тоомпеа и валунах Байкала,
О тех, кто был, кто есть, и тех, кто будет.
И в смене смерти, роста и рожденья
Я чувствую.
Я знаю.
Я живу.
1964.
