Советская поэзия. Том второй.

Я действительно подкуплен. Я подкуплен. Без остатка. И во сне. И наяву. Уверяют советологи: «Погублен…» Улыбаются товарищи: «Живу!..»

Я подкуплен Ноздреватым льдом кронштадтским. И акцентом коменданта-латыша. Я подкуплен Военкомами гражданской И свинцовою водою Сиваша… Я еще подкуплен снегом Белым-белым. Иртышом И предвоенной тишиной. Я подкуплен кровью Павших в сорок первом. Каждой каплей. До единой. До одной. А еще подкуплен я костром. Случайным, Как в шальной игре десятка при тузе. Буйством красок Бухары. Бакинским чаем. И спокойными парнями с ЧТЗ… Подкупала Вертолетная кабина, Ночь И кубрика качающийся пол!.. Как-то женщина пришла. И подкупила. Подкупила — Чем? — Не знаю До сих пор. Но тогда-то жизнь Я стал считать по веснам. Не синицу жду отныне, А скворца… Подкупила дочь Характером стервозным, — Вот уж точно, Что ни в мать и ни в отца… Подкупил Расул Насечкой на кинжале. Клокотанием — Ангарская струя. Я подкуплен и Палангой, И Кижами. Всем, что знаю. И чего не знаю Я… Я подкуплен зарождающимся словом, Не размененным пока на пустяки. Я подкуплен Маяковским и Светловым. И Землей, В которой сбудутся стихи!.. И не все еще костры отполыхали. И судьба еще угадана не вся… Я подкуплен. Я подкуплен с потрохами. И поэтому купить меня Нельзя.