Советская поэзия. Том второй.

Баллада о бревнах. Перевод М. Светлова.

1.

В тайге живут деревья ста пород, И ста характеров здесь люди проживают. А бурелом охотника встречает Такой, что даже лошадь не пройдет.
Народам, племенам здесь счету нет, Их различают лишь язык да кожи цвет. Но чистота и цвет один у крови, Завидно всем сибирское здоровье.
Вот перевала стройные стволы. Здесь кедр лежит упавшим обелиском. Упал он, даже каплею смолы Своих соседей-кедров не забрызгав.
И молодая поросль так стремится Увидеть солнце на спине бревна, И, с черноглазою черемухой равна, Стоит березка рядом, белолица.
Здесь папоротник без границ, Как некая зеленая блокада, И скопища разнообразных птиц В нем выводить птенцов счастливо рады.
На месте том, где кедр могучий пал, Встал молодняк разноплеменный — Кедр молодости место уступал, Хоть был силен он необыкновенно.
Потомок мой придет за мною вслед, Народа ввек не оскорбит другого… О ты, мое взволнованное слово, Могучим будь, как тот таежный кедр!

2.

Гора нависла каменным ребром, И над прозрачным горным ручейком Тропинка узкая, что здесь жила-была, Погибла жертвой старого ствола.
Копытным не пройти, не пересечь Здесь царствующей грязной, топкой глины — Упало дерево, как ржавый старый меч, И весь ручей отравлен ржавой тиной.
Влача существование свое, Без пользы жило дерево, и ныне Сто тысяч гадов обрели жилье В его прогнившей сердцевине.
На нем зеленой плесени наряд, Поганка за поганкой нарастали, Рога сохатого из-под земли торчат, Их время и дожди отшлифовали.
И кажется, что солнце не взойдет, Не осветит места глухие эти… Давным-давно, уже который год, Клок шерсти на суку колышет ветер. И, обойдя тот ствол издалека, Тропинка малая уходит в гору, И даже помутневшая река Изменит русло скоро.
Все зло в бревне на жизненном пути, Знакомо каждому оно, пожалуй. Я так хочу всю жизнь свою пройти, Чтоб на него не походить нимало. Любовь моя, мое стремленье к людям, Давай с тобой тропинкой к счастью будем!

3.

У подножья белого Тасхыла Многоцветный мир тайга укрыла. Все в объятьях знойной тишины, Только птицы изредка слышны.
Босоногий кедр повздорил с елью. — Кто выше? — он затеял спор, А смородины кусты успели Первыми взбежать на косогор.
Одному лишь дереву в долине Никогда не в радость солнца свет: На корню иссохшая лесина Трет его и точит много лет.
Оттого горбатая, кривая У него спина давным-давно, Потому, смолою истекая, Сверстникам завидует оно.
А с Тасхыла ветры налетят, Весело деревья зашумят, И умоет майская гроза Черные смородины глаза.
Дерево, поникшее от груза, Стонет, не находит утешенья: «Ты не будь мне вечною обузой, Жизнь моя, беда моя с рожденья!»

4.

Как замороженная туша, Что топором расколота была, Над бурною рекою, камни руша, Скала высоко гребни подняла.
То красные, то сизо-голубые, Как радуга, горят ее бока, Кипя айраном{115}, мчась в края глухие, Бурлит неугомонная река.
Она летит, она несется в пене… Таких отважных не было и нет, Чтоб реку переплыли! Но спасеньем, Мостом сосна служила много лет.
Когда она погибла? Вам и мне Никто не сможет толком рассказать. Как на рогах быка, на том бревне Не держится ни снег и ни роса.
Какая б сила вас ни догоняла, Вас дерево упавшее спасет — Оно, как мост уставшему маралу, На помощь обязательно придет.
И пусть мой стих спасенья путь укажет, Пусть он стволом над бурной речкой ляжет, Пусть по глухим местам непроходимым Уляжется мостом неколебимым!