Советская поэзия. Том второй.

Как странно томит нежаркое лето Звучаньем, плывущим со всех сторон, Как будто бы колокол грянул где-то И над землей не смолкает звон. Может быть, кто-то в пучине тонет? Спасти его! Поздно! Уже утонул. Колокол… Он не звонит, а стонет, И в стоне его океанский гул, Соль побережий и солнце Кубы, Испании перец и бычий пот. Он застит глаза, обжигает губы И передышки мне не дает. Колокол… Мне-то какое дело? Того и в глаза не видала я… Но почему-то вдруг оскудела, Осиротела судьба моя. Как в комнате, в жизни пустынней стало, Словно бы вышел один из нас. Навеки… Я прощаться устала. Колокол, это в который раз? Неумолимы твои удары, Ритмичны, рассчитанны и верны. Уходят, уходят мои комиссары, Мои командиры с моей войны. Уходят, уходят широким шагом, Настежь двери, рубя концы… По-всякому им приходилось, беднягам, Но все-таки были они молодцы! Я знаю, жизнь ненавидит пустоты И, все разрешая сама собой, Наполнит, как пчелы пустые соты, Новым деяньем, новой судьбой. Минут года, и вырастут дети, Окрепнут новые зеленя… Но нет и не будет больше на свете Тех первых, тех дорогих для меня. … В мире становится все просторней. Время сечет вековые дубы. Но остаются глубокие корни Таланта, работы, борьбы, судьбы. Новых побегов я им желаю, Погожих, солнечных, ветреных дней… Но колокол, колокол, не умолкая, Колокол стонет в душе моей.