Советская поэзия. Том второй.
Иронический человек.
Мне нравится иронический человек.
И взгляд его, иронический, из-под век.
И черточка эта тоненькая у рта —
Иронии отличительная черта.
Мне нравится иронический человек.
Он, в сущности, — героический человек.
Мне нравится иронический его взгляд на вещи,
Которые вас, извините, злят.
И можно себе представить его в пенсне,
Листающим послезавтрашний календарь.
И можно себе представить в его письме
Какое-нибудь старинное — милсударь.
Но зря, если он представится вам шутом.
Ирония — она служит ему щитом.
И можно себе представить, как этот щит
Шатается под ударами и трещит.
И все-таки сквозь трагический этот век
Проходит он, иронический человек.
И можно себе представить его с мечом,
Качающимся над слабым его плечом.
Но дело не в том — как меч у него остер,
А в том — как идет с улыбкою на костер
И как перед этим он произносит: —
Да, горячий денек — не правда ли, господа!
Когда же свеча последняя догорит,
А пламень небес едва еще лиловат,
Смущенно — я умираю — он говорит,
Как будто бы извиняется, — виноват.
И можно себе представить смиренный лик,
И можно себе представить огромный рост,
Но он уходит, так же прост и велик,
Как был за миг перед этим велик и прост.
И он уходит — некого, мол, корить, —
Как будто ушел из комнаты покурить,
На улицу вышел воздухом подышать
И просит не затрудняться, не провожать.
