Западноевропейская поэзия ХХ века.
АНАБАСИС. (Фрагмент). Перевод В. Козового.
Все долгое время, покамест мы уходили на запад, что знали мы о вещах
Смертных?.. И вот под собою первые видим дымы.
— Юные женщины! и в природе страны разливается благоуханье:
«…Я возвещаю тебе великую пагубу зноя и стенания вдовьи
Над разметаемым прахом.
Те, кто стареет в сени и власти безмолвья, воссев на холмах, созерцают пески
И дневное сияние в гаванях дальних;
Но сладостью полнятся женские бедра, а в телах наших
Женских словно темная бродит лоза, и от самих себя нет нам спасенья.
…Я возвещаю тебе великое счастье покоя и прохладу листвы в сновидениях наших.
Те, кто вскрывает ключи, вместе с нами в этом изгнании, те, кто вскрывает ключи,
Скажут ли нам ввечеру,
Под чьими руками, давящими гроздь наших бедер,
Влагой полнятся наши тела? (И женщина в зелень с мужчиной легла; она
Поднимается, тело свое расправляет, и голубокрылый уносится дальше сверчок.)
…Я возвещаю тебе великую пагубу зноя, а ночь между тем средь собачьего лая
Доит наслажденье у женщин из бедер.
Но Чужестранец живет под шатром, где подносят ему молоко и плоды. И приносят ему
Ключевой воды,
Чтобы рот и лицо омывал он и чресла.
К ночи рослых служанок приводят ему (о бесплодные, ночь в них пылает!).
И наслажденье, быть может, примет он и от меня.
(Я не знаю привычек его в обращении с женщиной.)
…Я возвещаю тебе великое счастье покоя и прохладу ключей в сновидениях наших.
Открой же мой рот на свету, как медовый тайник между скал, и если во мне
Обнаружишь изъян, да буду я изгнана! если же нет,
Пусть войду под шатер, пусть нагая войду, прижимая кувшин, под шатер,
И долго, сородич могильному камню, будешь ты видеть безгласной меня под деревом
— Порослью вен моих… Ложе тайных речей под шатром, и в кувшине сырая звезда, и
Пусть же я буду во власти твоей! ни единой служанки — для нас под шатром лишь
Кувшин с родниковой водой! (Я умею уйти до зари, не пробудив ни звезды сырой, ни
Сверчка на пороге, ни собачьего лая в пределах земных.)
Я возвещаю тебе великое счастье покоя и прохладу заката на смертных наших
Ресницах…
Но пока еще тянется день!»
