Западноевропейская поэзия ХХ века.

ГЕРАКЛ И МЫ. Перевод Юнны Мориц.

Тебе говорят: он — большой и великий, сын бога, И кроме того, знаменит кучей блистательных Учителей, — Старец Лин, просвещенный сын Аполлона, обучил его грамоте, Ловкий Эврит преподал Уроки искусной стрельбы из лука; Эвмолп, Вдохновенный сын Филаммона, Развил его склонности к песне и лире; но главное — Сын Гермеса, Автолик, Чьи густые, дремучие, страшные брови затмевали собой Половину лба, Обучил его славно искусству аргоссцев — подножке: Отменное средство, Надежнее нет ничего, чтобы вырвать победу в борьбе, В кулачном бою и, как признано, даже в науке. Но мы, дети смертных, без ведома учителей обладая Всего лишь собственной волей, Упорством, а также системой селекции и пыток, Стали такими, какими смогли. Мы нисколько себя не чувствуем низшими, нам не стыдно Смотреть любому в глаза. Наши титулы на сегодняшний день — в трех словах: Макронисос, Юра и Лерос[101]. И как только наши стихи вам покажутся аляповатыми — Сразу вспомните, что они написаны Под конвоем, под носом охранников, под ножом, Приставленным к ребрам. И тогда нет нужды в оправданиях; принимайте стихи Такими, как есть, и не требуйте того, чего у них нет, — Вам больше скажет сухой Фукидид, чем изощренный в письме Ксенофонт.