ФИНЛЯНДИЯ.
ЭЙНО ЛЕЙНО.
Эйно Лейно (Армас Эйно Леопольд Леннбом, 1878–1926). — Поэт, прозаик, драматург, переводчик. Стихотворения Эйно Лейно отличает невиданное до него в поэзии Финляндии богатство размеров, легкость, с которой он пользовался финским языком для выражения самых разнообразных чувств и состояний души, музыкальность, широта тем.
Основные сборники стихов: «Мартовские песни» (1895), «Сто и одна песня» (1898), «Священная весна» (1901) и др. Автор нескольких романов, повестей и рассказов, а также нескольких серий пьес, в том числе — пьесы на сюжет «Калевалы». Перевел на финский язык «Божественную Комедию» Данте, «Сида» Корнеля, «Федру» Расина, «Жертвопесни» и «Садовника» Тагора, произведения Гете, Шиллера, Гейне, А. Франса и др. На русском языке издана книга Эйно Лейно «Избранное» (1959), куда вошли стихи и пьесы.
СЕРДЦЕ. Перевод с финского В. Брюсова.
1.
«Сердце! Что пилишь?
Или четыре
Пилишь доски?
Будет меж ними
Сладостно мне почивать!»
«Режу железо,
Цепи ломаю,
Чтобы твой дух,
Волен, вознесся,
Волен — несчастный твой дух!»
2.
«Сердце! Что шепчешь?
Или о дивной
К солнцу тропе,
Той, над горами,
К звездам далеких небес?»
«Песню пою я
Пропастей мрачных,
Смерти и мук,
Мук несказанных,
Песню о счастии гордых!»
ЭДИТ СЁДЕРГРАН. Перевод со шведского И. Бочкаревой.
Эдит Сёдергран (1892–1923). — Родилась в Петербурге; ее ранние стихи отмечены влиянием Гейне, а также К. Бальмонта и И. Северянина, позднее — Вильхельма Экелунда и немецких экспрессионистов. В свою очередь, личность Сёдергран и ее творчество уже в конце 1910-х годов оказали сильное влияние на современных ей финских поэтов, в том числе — на Эльмера Диктониуса. Ее поиски в области свободного стиха создали предпосылки для развития новой поэтики в Финляндии в 20-х годах, а с 30-х годов ее стихи играют важную роль в формировании новой поэзии Швеции.
СЕВЕРНАЯ ВЕС НА.
Воздушные замки растаяли, как снега.
Грезы мои ушли, как вешние воды.
Ничего не осталось из того, что люблю —
Только синее небо и редкие бледные звезды.
Тихо шевелится ветер в деревьях.
Пустота отдыхает. Вода не слышна.
Ель вековая не спит, и грезится ели —
Белое облако поцеловала она.
ДВЕ ДОРОГИ.
Не ходи больше старой своей дорогой,
Там грязно;
Проходят мужчины, они говорят об удаче,
Глаза у них ненасытны,
А дальше на этой дороге лежит мертвая женщина,
И стервятники рвут на куски ее тело.
Ты ведь уже нашел другую дорогу,
Там чисто;
Проходят женщины в черном, они говорят о страданье,
И одинокий ребенок играет цветами мака,
А дальше на этой дороге бледный святой
Попирает ногой побежденного им дракона.
НИЧЕГО НЕТ.
Оставь, малыш, этого нет на свете,
Повсюду бегущие рельсы, дымы, леса.
Где-нибудь в дальних странах
Небо синей и на каменных стенах — розы,
Или пальмы, а ветер теплей, чем у нас.
Ну и что?
Все равно ничего нет, кроме заснеженных елей.
Все равно ничего нельзя целовать от горячего сердца,
Вот почему сердца остывают с годами.
Но ты мне ответил, малыш, что кровь у тебя пылает,
Что смерть — лучше бесцветной жизни.
Смерть? А ты знаешь ее тошнотворный запах?
Знаешь, что смерть от своей руки — стократ тошнотворней?
Пока ты живешь, сумей полюбить ползучие дни болезни
И жгучие годы жажды —
Они мгновении, как цветенье пустыни.
ЦЫГАНКА.
Я цыганка, чужачка, я неизвестно откуда,
В темных руках принесла я карты и тайны.
Тянется день за днем, однообразно, пестро.
Упрямо смотрю я в лица людей:
Знают они, что карты мои обжигают?
Знают они, что фигуры на картах — живые?
Знают они, что каждую карту мечет судьба?
Знают они, что у каждой карты, которая падает из моих рук, —
Вереница значений, уходящая в бесконечность?
Никто не знает, что эти руки исступленно чего-то ищут.
Никто не знает, что эти руки давным-давно ниспосланы в мир.
Что эти руки знают на ощупь каждую вещь на земле,
Но и во сне они тянутся, чтобы схватить.
Других таких рук нет на свете.
Эти странные хищные руки,
Сильные, в кольцах, —
Я их прячу под красным платком из упрямства или от скуки.
Эти темные очи глядят в бесконечной тоске.
Эти красные губы горят в негасимом огне.
Эти праздные руки вершат свое дело,
Когда отблески зарева освещают черную ночь.
ДЕРЕВЬЯ МОЕГО ДЕТСТВА.
Деревья моего детства стоят высоко над травой
И головами качают: «Что с тобой сталось!»
Стволы как упреки: «Тебе здесь не место!
Ты ведь была ребенком и должна знать все,
А не можешь справиться с пеленами болезни[180].
Ты — человек, чужой и враждебный.
А ребенком ты говорила с нами,
И мудрыми были твои глаза.
Мы откроем тебе тайну твоей жизни.
Ключ ко всем тайнам — в малиннике на пригорке.
Будем хлестать тебя, сонную, по лбу —
Очнись, полумертвая, хватит спать».
ЭЛЬМЕР ДИКТОНИУС.
Эльмер Диктониус (1896–1961). — Поэт, прозаик, переводчик, критик. Писал на шведском и финском языках. Один из создателей пролетарской поэзии в скандинавской литературе. На формирование идейных взглядов Диктониуса большое влияние оказала его дружба с Отто Куусиненом.
Поэтические сборники Диктониуса: «Мое стихотворение» (1921), «Колючее пламя» (1924), «Каменный уголь» (эту книгу отказались издавать в Финляндии, и она вышла в коммунистическом издательстве в Швеции в 1927 г.), «Трава и гранит» (1936), «Ноябрьская весна» (1951) и др. Диктониус перевел на шведский язык произведения финских классиков Алексиса Киви и Эйно Лейно. На русском языке был издан в СССР сборник стихотворений Диктониуса «Колючее пламя» (1969), опубликовано несколько рассказов.
ПРЕДЧУВСТВИЕ. Перевод со шведского О. Чухонцева.
В глубинах мозга зреет семя,
Высасывая жизни суть,
И я уйду в последний путь,
Принявши смерть, как воскресенье.
Я знаю — ни один цветок
Не встанет над моей могилой,
Лишь снег падет, да ветер стылый,
Но и под снегом бродит сок!
ХИТРОУМНЫЕ. Перевод со шведского Л. Тоома.
В больших городах живут хитроумные люди.
Они мостят мостовые бетоном,
Чтоб не могли пролетарии
Возводить из торцов баррикады.
Они продают билеты в метро
По такой высокой цене, чтоб рабочим
Было не по карману
Добираться до арсеналов,
До которых пешком не дойти.
В центре они разбили
Бульвары такой ширины,
Чтобы в ряд умещалось двадцать орудий.
Радуйся, пролетарий! Твои города
Прибрали к рукам хитроумные люди.
НАШ ПРОВИАНТ. Перевод со шведского Юнны Мориц.
Сколько нас? Горстка? Две?
Но, видимо, больше, чем надо,
Если мы до истерик ссоримся и никак не столкуемся,
Кто какие наденет калоши
В тот назначенный час, когда
Мы пойдем по скользкой тропе в небесное царствие.
Будто в таком пути
Нужнее всего калоши?
Ведь придется идти босиком,
Сбивая подошвы в кровь.
Иначе
Никак не дойти.
Босые ноги, ясная голова, четкая цель —
И сердце свое не забудь под жилетом:
Вот наш единственный транспорт
И наш провиант.
ВОРОТА. Перевод со шведского И. Бочкаревой.
Стары и серы
Ворота вечности.
Стоят на торной дороге.
Заросли бурьяном.
Море ржи,
Васильковые брызги.
А выше идут облака —
Наверное,
В дальние страны.
И люди здесь не нужны.
КАТРИ ВАЛА.
Катри Вала (1901–1944). — Своим творчеством Катри Вала дала толчок возникновению нового течения в финской поэзии, главные черты которого — открыто демократическая направленность и жизнеутверждающее начало. Катри Вала была одним из основателей Общества финско-советской дружбы; активно боролась против фашизма и милитаризма.
Сборники стихов Катри Вала: «Далекий сад» (1924), «Синяя дверь» (1926), «На причале земли» (1930), «Возвращение» (1934), «Горит дерево гнезд» (1942). На русском языке издана книга избранной лирики Катри Вала «Далекий сад» (1966).
ПЕРВЫЙ СНЕГ. Перевод с финского Новеллы Матвеевой.
Я забыла о белизне,
Глядя на густые краски осени,
И однажды утром белизна
Расстелилась передо мной.
Я остановилась, удивленная:
На моей щеке снежинки
Ласково распались
В прохладный запах.
И покой белизны, как напиток,
Утолил мою жажду.
Будто бы творец, листая книгу жизни,
Закрыл осеннюю страницу,
Написанную золотом и кровью,
И открыл другую, новую страницу:
Белую равнину.
Чтобы зимнее солнце
Бледными лучами
Написало на ней прохладные песни:
Песни,
Подобные снежинкам.
РАЗРЫВ. Перевод с финского Юнны Мориц.
Мы решили забыть о своей любви
И решили врозь по земле скитаться,
Не вспоминая имен друг друга.
Какое безумие в этом, боже!
Разве рубец от сорванной ветки
Может исчезнуть потом бесследно!
Громко смеясь поблекшими ртами,
Мы разорвали красную лилию
И растоптали горящий цветок.
Но красная лилия умирать не хотела.
Было страшно смотреть на ее усилия.
Пламенея, дрожала она под ногами,
И поднимался растерзанный стебель,
Как вопли немого о помощи неба.
И свежий снег покраснел от пролитой крови,
И деревья окутал кровавый туман.
В красном тумане мы взгляды скрестили,
Это были взгляды убийц,
И мы отвернулись одновременно —
Были ужасны наши глаза.
БОГ И Я. Перевод с финского Новеллы Матвеевой.
Я целый день листала две большие книги
О бабочках, цветах, о золотых жуках…
Я читала, затаив дыханье,
И когда на миг очнулась, —
Увидела, как ты, создатель,
Через мое плечо заглядываешь в книгу.
И вдруг
Я тебя полюбила.
Наверно, ты был еще молод,
Когда все это создал…
Как счастлив ты был,
Когда,
Сверкая алмазами
И крупинками золота,
Все это
Выпархивало из твоих искусных пальцев!
Как много создал ты красивых безделушек!
…Потом ты создал человека,
А человек придумал много зол:
Различных партий, армий…
Как это надоело!
О, если бы ты все еще был молод!
И, только что создав цветы и мотыльков,
Подошел ко мне, таинственно сияя,
И взял бы меня за руку, как старший брат — сестру,
И повел бы меня смотреть
Твои творенья!
Я глядела бы во все глаза.
А ты —
Ты был бы чуточку польщен.
Я листаю две большие книги,
А ты, создатель,
Глядишь откуда-то издалека
И печально улыбаешься, вспоминая время,
Когда еще был ты молод.
НОЧНОЕ НЕБО. Перевод с финского Новеллы Матвеевой.
Синее поле небес
Бурями вспахано,
Звездным овсом серебристым
Засеяно —
Зябким и редким
Звездным овсом…
Кто
Жнецом назовется?
Кто возьмется за лунный серп?
