Западноевропейская поэзия ХХ века.

БАЛЛАДА О ТОМ, КАК ПОЮТ ПОД ПЫТКОЙ. Перевод П. Антокольского.

«Нет, колебанье бесполезно. Все ясно для меня. Я говорю из тьмы железной Для завтрашнего дня».
В одной из черных одиночек Шел разговор всю ночь. «Согласен, — шепчет переводчик, — Нам кое в чем помочь?
Жить, как мы все. Пусть на коленях. Но жить. Согласен жить? Шепни нам только слово, пленник, Чтоб волю заслужить.
Шепни хоть на ухо, — и тотчас Дверь настежь из тюрьмы. Взвесь и прикинь, сосредоточась: Не так уж скупы мы.
Смахнуть с земли тебя легко мне. Легка любая ложь. Но вспомни, вспомни, только вспомни, Как белый день хорош».
И тот ответил: «Бесполезно. Все ясно для меня», — Так он сказал из тьмы железной Для завтрашнего дня.
И довод прозвучал последний: «Как люди ни чисты, Но платят за Париж обеднен, — Плати за жизнь и ты».
Шпион ушел с достойным видом, Скрывая торжество, И шепчет узник: «Нет, не выдам, Не выдам никого.
Пусть гибну. Франции известен Мой лозунг боевой. За столько слов ее и песен Плачу я головой».
Опять вошли, ведут под стражей На немощеный двор. И рядом вьется скользкий, вражий, Немецкий разговор.
Но что ни скажут — бесполезно. Молчал он, честь храня, Под пулями, во мгле железной Для завтрашнего дня.
Под пулями успел он фразу Пропеть: «К оружью, граж…» — И грянул залп. И рухнул сразу Товарищ славный наш.
Но «Марсельеза» стала скоро Той песнею другой, Той самой лучшею, с которой Воспрянет род людской.